аля утром Родзянко послал царю телеграмму:
"Положение ухудшается. Надо принять немедленно меры, ибо завтра будет уже
поздно. Настал последний час, когда решается судьба родины и династии".
Часов в 7 утра командир запасного батальона Волынского полка передал
Хабалову по телефону, что учебная команда отказалась выходить, а начальник
ее или убит, или сам застрелился перед фронтом.
Хабалов, предписав обезоружить и вернуть команду в казармы, сообщил об
этом Беляеву и поехал в дом градоначальства. Втечение двух часов, полковник
Московского полка Михайличенко заменял полковника Павленкова. больного
грудной жабой. В это утро, в канцелярию градоначальника являлся капитан
броневой роты, который предлагал Хабалову составить 1-2 автомобиля из
нескольких, находящихся в починке на Путиловском заводе. Хабалов послал его
к заведующему броневиками генералу Секретеву и велел прислать автомобиль,
если найдутся надежные офицеры, которых можно туда посадить.
Поступили донесения, что Волынцы не сдают винтовок, к ним присоединяется
рота Преображенского полка и часть Литовцев, и эта вооруженная толпа,
соединившись с рабочими, идет по Кирочной, разгромила казармы жандармского
дивизиона и громит помещение школы прапорщиков инженерных войск.
Хабалов сформировал отряд из 6 рот, 15 пулеметов и 11/2 эскадронов, всего
около 1000 человек, и отправил его против восставших под начальством
георгиевского кавалера полковника Кутепова с требованием, чтобы они сложили
оружие; в противном случае, было предложено принять решительные меры.
Отряд двинут, а результатов нет: если он действует, он должен уже гнать
толпу в угол за Таврический сад, к Неве. "А тут-ни да, ни нет", говорит
Хабалов.
Казачьи разъезды донесли, что Кутепов не может продвинуться по Кирочной и
Спасской и требует подкреплений.
Бранд-майор Литвинов донес по телефону, что толпа не дает пожарным тушить
здание Окружного Суда. Около, полудня из Московского полка донесли, что
четвертая рота, запиравшая пулеметами Литейный мост с Выборгской стороны,
подавлена, остальные роты стоят во дворе казарм, из офицеров-кто убит, а
кто-ранен, и огромные толпы запружают Сампсониевский проспект.
Запасных войск у Хабалова не было, а наряду с донесениями поступали
требования охраны от Голицына, с телефонной станции, из Литовского замка, из
Мариинского дворца. Заезжал Протопопов и приставал к Хабалову с разными
предложениями, по обыкновению, ни на чем реальном не основанными.
Часа в 2-3 Хабалов был у Голицына. Последний был уже оповещен с утра
Беляевым, который в это утро приказал начальнику Генерального Штаба генералу
Занкевичу доложить, что нужно для объявления осадного положения, и, получив
ответ, что для этого требуется высочайшее повеление, сказал: "Считайте, что
оно уже последовало". Беляев предлагал Голицыну сейчас же обсудить
дальнейшие меры, но прошло довольно много времени, как приехал Хабалов,
министры были в сборе; он произвел на всех тяжелое впечатление: "руки
трясутся, равновесие, необходимое для управления в такую серьезную минуту,
он утратил,-говорит Беляев.
В сущности, министры только знакомились с событиями, взглядов же никаких
не высказывали. Все были особенно нервны. Докладывали Хабалов и кое-что
Протопопов. Около 4-5 часов решили сойтись в Мариинском дворце.
Когда определилось что пока только Выборгская и
"Положение ухудшается. Надо принять немедленно меры, ибо завтра будет уже
поздно. Настал последний час, когда решается судьба родины и династии".
Часов в 7 утра командир запасного батальона Волынского полка передал
Хабалову по телефону, что учебная команда отказалась выходить, а начальник
ее или убит, или сам застрелился перед фронтом.
Хабалов, предписав обезоружить и вернуть команду в казармы, сообщил об
этом Беляеву и поехал в дом градоначальства. Втечение двух часов, полковник
Московского полка Михайличенко заменял полковника Павленкова. больного
грудной жабой. В это утро, в канцелярию градоначальника являлся капитан
броневой роты, который предлагал Хабалову составить 1-2 автомобиля из
нескольких, находящихся в починке на Путиловском заводе. Хабалов послал его
к заведующему броневиками генералу Секретеву и велел прислать автомобиль,
если найдутся надежные офицеры, которых можно туда посадить.
Поступили донесения, что Волынцы не сдают винтовок, к ним присоединяется
рота Преображенского полка и часть Литовцев, и эта вооруженная толпа,
соединившись с рабочими, идет по Кирочной, разгромила казармы жандармского
дивизиона и громит помещение школы прапорщиков инженерных войск.
Хабалов сформировал отряд из 6 рот, 15 пулеметов и 11/2 эскадронов, всего
около 1000 человек, и отправил его против восставших под начальством
георгиевского кавалера полковника Кутепова с требованием, чтобы они сложили
оружие; в противном случае, было предложено принять решительные меры.
Отряд двинут, а результатов нет: если он действует, он должен уже гнать
толпу в угол за Таврический сад, к Неве. "А тут-ни да, ни нет", говорит
Хабалов.
Казачьи разъезды донесли, что Кутепов не может продвинуться по Кирочной и
Спасской и требует подкреплений.
Бранд-майор Литвинов донес по телефону, что толпа не дает пожарным тушить
здание Окружного Суда. Около, полудня из Московского полка донесли, что
четвертая рота, запиравшая пулеметами Литейный мост с Выборгской стороны,
подавлена, остальные роты стоят во дворе казарм, из офицеров-кто убит, а
кто-ранен, и огромные толпы запружают Сампсониевский проспект.
Запасных войск у Хабалова не было, а наряду с донесениями поступали
требования охраны от Голицына, с телефонной станции, из Литовского замка, из
Мариинского дворца. Заезжал Протопопов и приставал к Хабалову с разными
предложениями, по обыкновению, ни на чем реальном не основанными.
Часа в 2-3 Хабалов был у Голицына. Последний был уже оповещен с утра
Беляевым, который в это утро приказал начальнику Генерального Штаба генералу
Занкевичу доложить, что нужно для объявления осадного положения, и, получив
ответ, что для этого требуется высочайшее повеление, сказал: "Считайте, что
оно уже последовало". Беляев предлагал Голицыну сейчас же обсудить
дальнейшие меры, но прошло довольно много времени, как приехал Хабалов,
министры были в сборе; он произвел на всех тяжелое впечатление: "руки
трясутся, равновесие, необходимое для управления в такую серьезную минуту,
он утратил,-говорит Беляев.
В сущности, министры только знакомились с событиями, взглядов же никаких
не высказывали. Все были особенно нервны. Докладывали Хабалов и кое-что
Протопопов. Около 4-5 часов решили сойтись в Мариинском дворце.
Когда определилось что пока только Выборгская и