к до самой весны, то
есть до апреля, когда уже на токах в полдень стояли лужи воды.
Куропатки столько оказывают в себе наклонности к привычке и готовности
сделаться ручными, что я почти уверен в возможности переродить их в дворовых
кур. На всякую хлебную приваду они идут весьма охотно. Для того чтоб они
могли скорее увидеть, где насыпан для них корм, проводятся, в разные стороны
от привады, дорожки из хлебной мякины в виде расходящихся лучей; как только
нападет на одну из них куропатка, то сейчас побежит по ней и закудахчет; на
ее голос свалится вся стая и прямо по мякине, из которой мимоходом на бегу
выклюет все зерна, отправится к приваде. Там обыкновенно кроют их шатром,
так же как тетеревов, но куропатки гораздо повадливее и смирнее, то есть
глупее; тетеревиная стая иногда сидит около привады, пристально глядит на
нее, но нейдет и не пойдет совсем; иногда несколько тетеревов клюют овсяные
снопы на приваде ежедневно, а другие только прилетают смотреть; но куропатки
с первого раза все бросаются на рассыпанный корм, как дворовые куры;
тетеревов надобно долго приучать, а куропаток кроют на другой же день;
никогда нельзя покрыть всю тетеревиную стаю, а куропаток, напротив,
непременно перекроют всех до одной. Мне случилось однажды целый месяц каждый
день стрелять их на одном и том же току; кроме убиваемых на месте, некоторые
пропадали оттого, что были поранены; стая убавлялась с каждым днем, и,
наконец, остались две куропатки и продолжали прилетать на тот же ток в
урочное время... Из уважения к такому постоянству я пощадил их.
"7. СИВКИ, РЖАНКИ, ОЗИМЫЕ КУРЫ"
Все три названия охотничьи и книжные. Народ называет стаи этих
пролетных, кратковременных гостей полевыми курахтанчиками. Не знаю, откуда
взялось имя сивка, но ржанка и озимая курочка, очевидно, происходят от того,
что эти птички всегда бывают видимы на ржаных или озимых полях. Сивка
гораздо больше скворца, гораздо его шире в груди и мясистее, хотя она так же
имеет куриный склад, как и куропатка, но не так кругла и стан ее длинен
относительно к величине, а голова велика; нос куриный, обыкновенного
темного, рогового цвета, ножки бледно-зеленоватые. Сивка вся покрыта
темно-оливкового цвета перьями, испещренными белыми, желтоватыми и
ярко-зелеными крапинками; брюшко светлее, а шея под горлом, щеки и зоб
черные. Вообще сивки очень плотного, крепкого сложения и довольно красивы;
летают быстро и бегают чрезвычайно проворно; появляются всегда огромными
станицами. Я уже имел случай говорить о сивках, особенно об их голосе, или
писке, описывая весенний пролет птицы. Они появляются позднее всех пород
дичи, и каждый год весьма не одинаково. В моих записках отмечено, что иногда
сивок бывало очень мало, а иногда очень много; были года, в которые я слышал
только их писк и видел их стаи, кружившиеся под небесами, как темное облако,
но не видал их опускающихся на землю; в 1811 году сивки не прилетали совсем.
Появление этой пролетной птички весьма загадочно, по крайней мере в
Оренбургской губернии: обыкновенно она гостит там в мае, от двух до четырех
недель, и неизвестно куда пропадает, Если б это был весенний пролет, как у
некоторых мною описанных куликов, то был бы и обратный, осенний пролет, уже
с молодыми, но осенью никогда озимых кур я не видывал. Притом пропадая в
исходе мая, они, кажетс
есть до апреля, когда уже на токах в полдень стояли лужи воды.
Куропатки столько оказывают в себе наклонности к привычке и готовности
сделаться ручными, что я почти уверен в возможности переродить их в дворовых
кур. На всякую хлебную приваду они идут весьма охотно. Для того чтоб они
могли скорее увидеть, где насыпан для них корм, проводятся, в разные стороны
от привады, дорожки из хлебной мякины в виде расходящихся лучей; как только
нападет на одну из них куропатка, то сейчас побежит по ней и закудахчет; на
ее голос свалится вся стая и прямо по мякине, из которой мимоходом на бегу
выклюет все зерна, отправится к приваде. Там обыкновенно кроют их шатром,
так же как тетеревов, но куропатки гораздо повадливее и смирнее, то есть
глупее; тетеревиная стая иногда сидит около привады, пристально глядит на
нее, но нейдет и не пойдет совсем; иногда несколько тетеревов клюют овсяные
снопы на приваде ежедневно, а другие только прилетают смотреть; но куропатки
с первого раза все бросаются на рассыпанный корм, как дворовые куры;
тетеревов надобно долго приучать, а куропаток кроют на другой же день;
никогда нельзя покрыть всю тетеревиную стаю, а куропаток, напротив,
непременно перекроют всех до одной. Мне случилось однажды целый месяц каждый
день стрелять их на одном и том же току; кроме убиваемых на месте, некоторые
пропадали оттого, что были поранены; стая убавлялась с каждым днем, и,
наконец, остались две куропатки и продолжали прилетать на тот же ток в
урочное время... Из уважения к такому постоянству я пощадил их.
"7. СИВКИ, РЖАНКИ, ОЗИМЫЕ КУРЫ"
Все три названия охотничьи и книжные. Народ называет стаи этих
пролетных, кратковременных гостей полевыми курахтанчиками. Не знаю, откуда
взялось имя сивка, но ржанка и озимая курочка, очевидно, происходят от того,
что эти птички всегда бывают видимы на ржаных или озимых полях. Сивка
гораздо больше скворца, гораздо его шире в груди и мясистее, хотя она так же
имеет куриный склад, как и куропатка, но не так кругла и стан ее длинен
относительно к величине, а голова велика; нос куриный, обыкновенного
темного, рогового цвета, ножки бледно-зеленоватые. Сивка вся покрыта
темно-оливкового цвета перьями, испещренными белыми, желтоватыми и
ярко-зелеными крапинками; брюшко светлее, а шея под горлом, щеки и зоб
черные. Вообще сивки очень плотного, крепкого сложения и довольно красивы;
летают быстро и бегают чрезвычайно проворно; появляются всегда огромными
станицами. Я уже имел случай говорить о сивках, особенно об их голосе, или
писке, описывая весенний пролет птицы. Они появляются позднее всех пород
дичи, и каждый год весьма не одинаково. В моих записках отмечено, что иногда
сивок бывало очень мало, а иногда очень много; были года, в которые я слышал
только их писк и видел их стаи, кружившиеся под небесами, как темное облако,
но не видал их опускающихся на землю; в 1811 году сивки не прилетали совсем.
Появление этой пролетной птички весьма загадочно, по крайней мере в
Оренбургской губернии: обыкновенно она гостит там в мае, от двух до четырех
недель, и неизвестно куда пропадает, Если б это был весенний пролет, как у
некоторых мною описанных куликов, то был бы и обратный, осенний пролет, уже
с молодыми, но осенью никогда озимых кур я не видывал. Притом пропадая в
исходе мая, они, кажетс