т даже про то, что от
Женевского озера зубы болят; свойство такое. А тут Николай Всеволодович
вдруг от графини письмо получил и тотчас же от нас и уехал, в один день
собрался. Простились-то они по-дружески, да и Лиза, провожая его, стала
очень весела и легкомысленна и много хохотала. Только напускное все это.
Уехал он, - стала очень задумчива, да и поминать о нем совсем перестала и
мне не давала. Да и вам бы я советовала, милая Варвара Петровна, ничего
теперь с Лизой насчет этого предмета не начинать, только делу повредите. А
будете молчать, она первая сама с вами заговорит; тогда более узнаете.
По-моему, опять сойдутся, если только Николай Всеволодович не замедлит
приехать как обещал.
- Напишу ему тотчас же. Коли все было так, то пустая размолвка; все
вздор! Да и Дарью я слишком знаю; вздор.
- Про Дашеньку я, покаюсь, - согрешила. Одни только обыкновенные были
разговоры, да и то вслух. Да уж очень меня, матушка, все это тогда
расстроило. Да и Лиза, видела я, сама же с нею опять сошлась с прежнею
лаской...
Варвара Петровна в тот же день написала к Nicolas и умоляла его хоть
одним месяцем приехать раньше положенного им срока. Но все-таки оставалось
тут для нее нечто неясное и неизвестное. Она продумала весь вечер и всю
ночь. Мнение "Прасковьи" казалось ей слишком невинным и сентиментальным.
"Прасковья всю жизнь была слишком чувствительна с самого еще пансиона", -
думала она, "не таков Nicolas, чтоб убежать из-за насмешек девчонки. Тут
другая причина, если точно размолвка была. Офицер этот однако здесь, с собой
привезли, и в доме у них как родственник поселился. Да и насчет Дарьи
Прасковья слишком уж скоро повинилась: верно что-нибудь про себя оставила,
чего не хотела сказать"...
К утру у Варвары Петровны созрел проект разом покончить по крайней мере
хоть с одним недоумением - проект замечательный по своей неожиданности. Что
было в сердце ее, когда она создала его? - трудно решить, да и не возьмусь я
растолковывать заранее все противоречия, из которых он состоял. Как
хроникер, я ограничиваюсь лишь тем, что представляю события в точном виде,
точно так, как они произошли, и не виноват, если они покажутся невероятными.
Но однако должен еще раз засвидетельствовать, что подозрений на Дашу у ней,
к утру, никаких не осталось, а по правде никогда и не начиналось; слишком
она была в ней уверена. Да и мысли она не могла допустить, чтоб ее Nicolas
мог увлечься ее... "Дарьей". Утром, когда Дарья Павловна за чайным столиком
разливала чай, Варвара Петровна долго и пристально в нее всматривалась и,
может быть в двадцатый раз со вчерашнего дня, с уверенностию произнесла по
себя:
- Все вздор!
Заметила только, что у Даши какой-то усталый вид и что она еще тише
прежнего, еще апатичнее. После чаю, по заведенному раз навсегда обычаю, обе
сели за рукоделье. Варвара Петровна велела ей дать себе полный отчет о ее
заграничных впечатлениях, преимущественно о природе, жителях, городах,
обычаях, их искусстве, промышленности, - обо всем что успела заметить. Ни
одного вопроса о Дроздовых и о жизни с Дроздовыми. Даша, сидевшая подле нее
за рабочим столиком и помогавшая ей вышивать, рассказывала уже с полчаса
своим ровным, однообразным, но несколько слабым голосом.
- Дарья, - прервала ее вдруг Варвара Петровна, - ничего у тебя нет
такого ос
Женевского озера зубы болят; свойство такое. А тут Николай Всеволодович
вдруг от графини письмо получил и тотчас же от нас и уехал, в один день
собрался. Простились-то они по-дружески, да и Лиза, провожая его, стала
очень весела и легкомысленна и много хохотала. Только напускное все это.
Уехал он, - стала очень задумчива, да и поминать о нем совсем перестала и
мне не давала. Да и вам бы я советовала, милая Варвара Петровна, ничего
теперь с Лизой насчет этого предмета не начинать, только делу повредите. А
будете молчать, она первая сама с вами заговорит; тогда более узнаете.
По-моему, опять сойдутся, если только Николай Всеволодович не замедлит
приехать как обещал.
- Напишу ему тотчас же. Коли все было так, то пустая размолвка; все
вздор! Да и Дарью я слишком знаю; вздор.
- Про Дашеньку я, покаюсь, - согрешила. Одни только обыкновенные были
разговоры, да и то вслух. Да уж очень меня, матушка, все это тогда
расстроило. Да и Лиза, видела я, сама же с нею опять сошлась с прежнею
лаской...
Варвара Петровна в тот же день написала к Nicolas и умоляла его хоть
одним месяцем приехать раньше положенного им срока. Но все-таки оставалось
тут для нее нечто неясное и неизвестное. Она продумала весь вечер и всю
ночь. Мнение "Прасковьи" казалось ей слишком невинным и сентиментальным.
"Прасковья всю жизнь была слишком чувствительна с самого еще пансиона", -
думала она, "не таков Nicolas, чтоб убежать из-за насмешек девчонки. Тут
другая причина, если точно размолвка была. Офицер этот однако здесь, с собой
привезли, и в доме у них как родственник поселился. Да и насчет Дарьи
Прасковья слишком уж скоро повинилась: верно что-нибудь про себя оставила,
чего не хотела сказать"...
К утру у Варвары Петровны созрел проект разом покончить по крайней мере
хоть с одним недоумением - проект замечательный по своей неожиданности. Что
было в сердце ее, когда она создала его? - трудно решить, да и не возьмусь я
растолковывать заранее все противоречия, из которых он состоял. Как
хроникер, я ограничиваюсь лишь тем, что представляю события в точном виде,
точно так, как они произошли, и не виноват, если они покажутся невероятными.
Но однако должен еще раз засвидетельствовать, что подозрений на Дашу у ней,
к утру, никаких не осталось, а по правде никогда и не начиналось; слишком
она была в ней уверена. Да и мысли она не могла допустить, чтоб ее Nicolas
мог увлечься ее... "Дарьей". Утром, когда Дарья Павловна за чайным столиком
разливала чай, Варвара Петровна долго и пристально в нее всматривалась и,
может быть в двадцатый раз со вчерашнего дня, с уверенностию произнесла по
себя:
- Все вздор!
Заметила только, что у Даши какой-то усталый вид и что она еще тише
прежнего, еще апатичнее. После чаю, по заведенному раз навсегда обычаю, обе
сели за рукоделье. Варвара Петровна велела ей дать себе полный отчет о ее
заграничных впечатлениях, преимущественно о природе, жителях, городах,
обычаях, их искусстве, промышленности, - обо всем что успела заметить. Ни
одного вопроса о Дроздовых и о жизни с Дроздовыми. Даша, сидевшая подле нее
за рабочим столиком и помогавшая ей вышивать, рассказывала уже с полчаса
своим ровным, однообразным, но несколько слабым голосом.
- Дарья, - прервала ее вдруг Варвара Петровна, - ничего у тебя нет
такого ос