обенного, о чем хотела бы ты сообщить?
- Нет, ничего, - капельку подумала Даша и взглянула на Варвару Петровну
своими светлыми глазами.
- На душе, на сердце, на совести?
- Ничего, - тихо, но с какою-то угрюмою твердостию повторила Даша.
- Так я и знала! Знай, Дарья, что я никогда не усомнюсь в тебе. Теперь
сиди и слушай. Перейди на этот стул, садись напротив, я хочу всю тебя
видеть. Вот так. Слушай, - хочешь замуж?
Даша отвечала вопросительным длинным взглядом, не слишком впрочем
удивленным.
- Стой; молчи. Во-первых, есть разница в летах, большая очень; но ведь
ты лучше всех знаешь, какой это вздор. Ты рассудительна, и в твоей жизни не
должно быть ошибок, Впрочем он еще красивый мужчина... Одним словом, Степан
Трофимович, которого ты всегда уважала. Ну?
Даша посмотрела еще вопросительнее и на этот раз не только с
удивлением, но и заметно покраснела.
- Стой, молчи; не спеши! Хоть у тебя и есть деньги, по моему завещанию,
но умри я, что с тобой будет, хотя бы и с деньгами? Тебя обманут и деньги
отнимут, ну и погибла, А за ним ты жена известного человека. Смотри теперь с
другой стороны: умри я сейчас, - хоть я и обеспечу его, - что с ним будет? А
на тебя-то уж я понадеюсь. Стой, я не договорила: он легкомыслен, мямля,
жесток, эгоист, низкие привычки, но ты его цени, во-первых уж потому, что
есть и гораздо хуже. Ведь не за мерзавца же какого я тебя сбыть с рук хочу,
ты уж не подумала ли чего? А главное, потому что я прошу, потому и будешь
ценить, - оборвала она вдруг раздражительно, - слышишь? Что же ты уперлась?
Даша все молчала и слушала.
- Стой, подожди еще. Он баба - но ведь тебе же лучше. Жалкая, впрочем,
баба; его совсем не стоило бы любить женщине. Но его стоит за беззащитность
его любить, и ты люби его за беззащитность. Ты ведь меня понимаешь?
Понимаешь?
Даша кивнула головой утвердительно.
- Я так и знала, меньше не ждала от тебя. Он тебя любить будет, потому
что должен, должен; он обожать тебя должен! - как-то особенно раздражительно
взвизгнула Варвара Петровна, - а впрочем он и без долгу в тебя влюбится, я
ведь знаю его. К тому же я сама буду тут. Не беспокойся, я всегда буду тут.
Он станет на тебя жаловаться, он клеветать на тебя начнет, шептаться будет о
тебе с первым встречным, будет ныть, вечно ныть; письма тебе будет писать из
одной комнаты в другую, в день по два письма, но без тебя все-таки не
проживет, а в этом и главное. Заставь слушаться; не сумеешь заставить - дура
будешь. Повеситься захочет, грозить будет - не верь; один только вздор! Не
верь, а все-таки держи ухо востро, не ровен час и повесится; с этакими-то и
бывает; не от силы, а от слабости вешаются; а потому никогда не доводи до
последней черты, - и это первое правило в супружестве. Помни тоже, что он
поэт. Слушай, Дарья: нет выше счастья, как собою пожертвовать. И к тому же
ты мне сделаешь большое удовольствие, а это главное. Ты не думай, что я по
глупости сейчас сбрендила; я понимаю, что говорю. Я эгоистка, будь и ты
эгоисткой. Я ведь не неволю; все в твоей воле, как скажешь, так и будет. Ну,
что ж уселась, говори что-нибудь!
- Мне ведь все равно, Варвара Петровна, если уж непременно надобно
замуж выйти, - твердо проговорила Даша.
- Непременно? Ты на что это намекаешь? - строго и пристально посмотрела
Варвара Петровна.
Даша молчала, ковыряя в пяльцах
- Нет, ничего, - капельку подумала Даша и взглянула на Варвару Петровну
своими светлыми глазами.
- На душе, на сердце, на совести?
- Ничего, - тихо, но с какою-то угрюмою твердостию повторила Даша.
- Так я и знала! Знай, Дарья, что я никогда не усомнюсь в тебе. Теперь
сиди и слушай. Перейди на этот стул, садись напротив, я хочу всю тебя
видеть. Вот так. Слушай, - хочешь замуж?
Даша отвечала вопросительным длинным взглядом, не слишком впрочем
удивленным.
- Стой; молчи. Во-первых, есть разница в летах, большая очень; но ведь
ты лучше всех знаешь, какой это вздор. Ты рассудительна, и в твоей жизни не
должно быть ошибок, Впрочем он еще красивый мужчина... Одним словом, Степан
Трофимович, которого ты всегда уважала. Ну?
Даша посмотрела еще вопросительнее и на этот раз не только с
удивлением, но и заметно покраснела.
- Стой, молчи; не спеши! Хоть у тебя и есть деньги, по моему завещанию,
но умри я, что с тобой будет, хотя бы и с деньгами? Тебя обманут и деньги
отнимут, ну и погибла, А за ним ты жена известного человека. Смотри теперь с
другой стороны: умри я сейчас, - хоть я и обеспечу его, - что с ним будет? А
на тебя-то уж я понадеюсь. Стой, я не договорила: он легкомыслен, мямля,
жесток, эгоист, низкие привычки, но ты его цени, во-первых уж потому, что
есть и гораздо хуже. Ведь не за мерзавца же какого я тебя сбыть с рук хочу,
ты уж не подумала ли чего? А главное, потому что я прошу, потому и будешь
ценить, - оборвала она вдруг раздражительно, - слышишь? Что же ты уперлась?
Даша все молчала и слушала.
- Стой, подожди еще. Он баба - но ведь тебе же лучше. Жалкая, впрочем,
баба; его совсем не стоило бы любить женщине. Но его стоит за беззащитность
его любить, и ты люби его за беззащитность. Ты ведь меня понимаешь?
Понимаешь?
Даша кивнула головой утвердительно.
- Я так и знала, меньше не ждала от тебя. Он тебя любить будет, потому
что должен, должен; он обожать тебя должен! - как-то особенно раздражительно
взвизгнула Варвара Петровна, - а впрочем он и без долгу в тебя влюбится, я
ведь знаю его. К тому же я сама буду тут. Не беспокойся, я всегда буду тут.
Он станет на тебя жаловаться, он клеветать на тебя начнет, шептаться будет о
тебе с первым встречным, будет ныть, вечно ныть; письма тебе будет писать из
одной комнаты в другую, в день по два письма, но без тебя все-таки не
проживет, а в этом и главное. Заставь слушаться; не сумеешь заставить - дура
будешь. Повеситься захочет, грозить будет - не верь; один только вздор! Не
верь, а все-таки держи ухо востро, не ровен час и повесится; с этакими-то и
бывает; не от силы, а от слабости вешаются; а потому никогда не доводи до
последней черты, - и это первое правило в супружестве. Помни тоже, что он
поэт. Слушай, Дарья: нет выше счастья, как собою пожертвовать. И к тому же
ты мне сделаешь большое удовольствие, а это главное. Ты не думай, что я по
глупости сейчас сбрендила; я понимаю, что говорю. Я эгоистка, будь и ты
эгоисткой. Я ведь не неволю; все в твоей воле, как скажешь, так и будет. Ну,
что ж уселась, говори что-нибудь!
- Мне ведь все равно, Варвара Петровна, если уж непременно надобно
замуж выйти, - твердо проговорила Даша.
- Непременно? Ты на что это намекаешь? - строго и пристально посмотрела
Варвара Петровна.
Даша молчала, ковыряя в пяльцах