от ходит и Евангелие продает.
- Mais mon Dieu, это не с вами ли у нас была в городе одна странная,
очень даже странная история?
Она покраснела; оказалось, что с нею.
- Ces vauriens, ces malheureux!.. - начал было он задрожавшим от
негодования голосом; болезненное и ненавистное воспоминание отозвалось в его
сердце мучительно. На минуту он как бы забылся.
"Ба, да она опять ушла", спохватился он, заметив, что ее уже опять нет
подле. - "Она часто выходит и чем-то занята; я замечаю, что даже
встревожена... Bah, je deviens йgoпste".
Он поднял глаза и опять увидал Анисима, но на этот раз уже в самой
угрожающей обстановке. Вся изба была полна мужиками и всех их притащил с
собой очевидно Анисим. Тут был и хозяин избы, и мужик с коровой, какие-то
еще два мужика (оказались извозчики), какой-то еще маленький, полупьяный
человек, одетый по-мужицки, а между тем бритый, похожий на пропившегося
мещанина, и более всех говоривший. И все-то они толковали о нем, о Степане
Трофимовиче. Мужик с коровой стоял на своем, уверяя, что по берегу верст
сорок крюку будет и что непременно надобно на праходе. Полупьяный мещанин и
хозяин с жаром возражали:
- Потому, если, братец ты мой, их высокоблагородию, конечно на праходе
через озеро ближе будет; это как есть; да праход-то, по теперешнему, пожалуй
и не подойдет.
- Доходит, доходит, еще неделю будет ходить, - более всех горячился
Анисим.
- Так-то оно так! да неаккуратно приходит, потому время позднее, иной
раз в Устьеве по три дня поджидают.
- Завтра будет, завтра к двум часам аккуратно придет. В Спасов еще до
вечера аккуратно, сударь, прибудете, - лез из себя Анисим.
- Mais qu'est ce qu'il a cet homme, - трепетал Степан Трофимович, со
страхом ожидая своей участи.
Выступили вперед и извозчики, стали рядиться; брали до Устьева три
рубля. Остальные кричали, что не обидно будет, что это как есть цена, и что
отселева до Устьева все лето за эту цену возили.
- Но... здесь тоже хорошо... И я не хочу, - прошамкал было Степан
Трофимович.
- Хорошо, сударь, это вы справедливо, в Спасове у нас теперь куды
хорошо, и Федор Матвеевич так вами будут обрадованы.
- Mon Dieu, mes amis, все это так для меня неожиданно. Наконец-то
воротилась Софья Матвеевна. Но она села на лавку такая убитая и печальная.
- Не быть мне в Спасове! - проговорила она хозяйке.
- Как, так и вы в Спасов? - встрепенулся Степан Трофимович.
Оказалось, что одна помещица, Надежда Егоровна Светлицына, велела ей
еще вчера поджидать себя в Хатове и обещалась довезти до Спасова, да вот и
не приехала.
- Что я буду теперь делать? - повторяла Софья Матвеевна.
- Mais, ma chиre et nouvelle amie, ведь и я вас тоже могу довезти, как
и помещица, в это как его, в эту деревню, куда я нанял, а завтра, - ну, а
завтра мы вместе в Спасов.
- Да разве вы тоже в Спасов?
- Mais que faire, et je suis enchantй! Я вас с чрезвычайною радостью
довезу; вон они хотят, я уже нанял... Я кого же из вас нанял, - ужасно
захотел вдруг в Спасов Степан Трофимович.
Через четверть часа уже усаживались в крытую бричку, он очень
оживленный и совершенно довольный; она с своим мешком и с благодарною
улыбкой подле него. Подсаживал Анисим.
- Доброго пути, сударь, - хлопотал он изо всех сил около брички; - вот
уж как были
- Mais mon Dieu, это не с вами ли у нас была в городе одна странная,
очень даже странная история?
Она покраснела; оказалось, что с нею.
- Ces vauriens, ces malheureux!.. - начал было он задрожавшим от
негодования голосом; болезненное и ненавистное воспоминание отозвалось в его
сердце мучительно. На минуту он как бы забылся.
"Ба, да она опять ушла", спохватился он, заметив, что ее уже опять нет
подле. - "Она часто выходит и чем-то занята; я замечаю, что даже
встревожена... Bah, je deviens йgoпste".
Он поднял глаза и опять увидал Анисима, но на этот раз уже в самой
угрожающей обстановке. Вся изба была полна мужиками и всех их притащил с
собой очевидно Анисим. Тут был и хозяин избы, и мужик с коровой, какие-то
еще два мужика (оказались извозчики), какой-то еще маленький, полупьяный
человек, одетый по-мужицки, а между тем бритый, похожий на пропившегося
мещанина, и более всех говоривший. И все-то они толковали о нем, о Степане
Трофимовиче. Мужик с коровой стоял на своем, уверяя, что по берегу верст
сорок крюку будет и что непременно надобно на праходе. Полупьяный мещанин и
хозяин с жаром возражали:
- Потому, если, братец ты мой, их высокоблагородию, конечно на праходе
через озеро ближе будет; это как есть; да праход-то, по теперешнему, пожалуй
и не подойдет.
- Доходит, доходит, еще неделю будет ходить, - более всех горячился
Анисим.
- Так-то оно так! да неаккуратно приходит, потому время позднее, иной
раз в Устьеве по три дня поджидают.
- Завтра будет, завтра к двум часам аккуратно придет. В Спасов еще до
вечера аккуратно, сударь, прибудете, - лез из себя Анисим.
- Mais qu'est ce qu'il a cet homme, - трепетал Степан Трофимович, со
страхом ожидая своей участи.
Выступили вперед и извозчики, стали рядиться; брали до Устьева три
рубля. Остальные кричали, что не обидно будет, что это как есть цена, и что
отселева до Устьева все лето за эту цену возили.
- Но... здесь тоже хорошо... И я не хочу, - прошамкал было Степан
Трофимович.
- Хорошо, сударь, это вы справедливо, в Спасове у нас теперь куды
хорошо, и Федор Матвеевич так вами будут обрадованы.
- Mon Dieu, mes amis, все это так для меня неожиданно. Наконец-то
воротилась Софья Матвеевна. Но она села на лавку такая убитая и печальная.
- Не быть мне в Спасове! - проговорила она хозяйке.
- Как, так и вы в Спасов? - встрепенулся Степан Трофимович.
Оказалось, что одна помещица, Надежда Егоровна Светлицына, велела ей
еще вчера поджидать себя в Хатове и обещалась довезти до Спасова, да вот и
не приехала.
- Что я буду теперь делать? - повторяла Софья Матвеевна.
- Mais, ma chиre et nouvelle amie, ведь и я вас тоже могу довезти, как
и помещица, в это как его, в эту деревню, куда я нанял, а завтра, - ну, а
завтра мы вместе в Спасов.
- Да разве вы тоже в Спасов?
- Mais que faire, et je suis enchantй! Я вас с чрезвычайною радостью
довезу; вон они хотят, я уже нанял... Я кого же из вас нанял, - ужасно
захотел вдруг в Спасов Степан Трофимович.
Через четверть часа уже усаживались в крытую бричку, он очень
оживленный и совершенно довольный; она с своим мешком и с благодарною
улыбкой подле него. Подсаживал Анисим.
- Доброго пути, сударь, - хлопотал он изо всех сил около брички; - вот
уж как были