вы сказали кстати: я всегда живу по календарю, каждый мой шаг
рассчитан по календарю. Вы удивляетесь?
Она быстро повернулась от окна и села в кресла.
- Садитесь и вы пожалуста. Нам недолго быть вместе, и я хочу говорить
все, что мне угодно... Почему бы и вам не говорить все, что вам угодно?
Николай Всеволодович сел рядом с нею и тихо, почти боязливо взял ее за
руку.
- Что значит этот язык, Лиза? Откуда он вдруг? Что значит "нам немного
быть вместе"? Вот уже вторая фраза загадочная в полчаса, как ты проснулась.
- Вы принимаетесь считать мои загадочные фразы? - засмеялась она. - А
помните, я вчера входя мертвецом отрекомендовалась? Вот это вы нашли нужным
забыть. Забыть или не приметить.
- Не помню, Лиза. Зачем мертвецом? Надо жить...
- И замолчали? У вас совсем пропало красноречие. Я прожила мой час на
свете и довольно. Помните вы Христофора Ивановича?
- Нет не помню, - нахмурился он.
- Христофора Ивановича, в Лозанне? Он вам ужасно надоел. Он отворял
дверь и всегда говорил: "Я на минутку", а просидит весь день. Я не хочу
походить на Христофора Ивановича и сидеть весь день.
Болезненное впечатление отразилось в лице его.
- Лиза, мне больно за этот надломанный язык. Эта гримаса вам дорого
стоит самой. К чему она? Для чего?
Глаза его загорелись:
- Лиза, -воскликнул он, - клянусь, я теперь больше люблю тебя, чем
вчера, когда ты вошла ко мне!
- Какое странное признание! Зачем тут вчера и сегодня, и обе мерки?
- Ты не оставишь меня, - продолжал он почти с отчаянием, - мы уедем
вместе, сегодня же, так ли? Так ли?
- Ай, не жмите руку так больно! Куда нам ехать вместе сегодня же?
Куда-нибудь опять "воскресать"? Нет, уж довольно проб... да и медленно для
меня; да и неспособна я; слишком для меня высоко. Если ехать, то в Москву, и
там делать визиты и самим принимать - вот мой идеал, вы знаете; я от вас не
скрыла, еще в Швейцарии, какова я собою. Так как нам невозможно ехать в
Москву и делать визиты, потому что вы женаты, так и нечего о том говорить.
- Лиза! Что же такое было вчера?
- Было то, что было.
- Это невозможно! Это жестоко!
- Так что ж что жестоко, и снесите, коли жестоко.
- Вы мстите мне за вчерашнюю фантазию... - пробормотал он, злобно
усмехнувшись. Лиза вспыхнула.
- Какая низкая мысль!
- Так зачем же вы дарили мне... "столько счастья"? Имею я право узнать?
- Нет, уж обойдитесь как-нибудь без прав; не завершайте низость вашего
предположения глупостью. Вам сегодня не удается. Кстати, уж не боитесь ли вы
и светского мнения, и что вас за это "столько счастья" осудят? О, коли так,
ради бога не тревожьте себя. Вы ни в чем тут не причина и никому не в
ответе. Когда я отворяла вчера вашу дверь, вы даже не знали, кто это входит.
Тут именно одна моя фантазия, как вы сейчас выразились, и более ничего. Вы
можете всем смело и победоносно смотреть в глаза.
- Твои слова, этот смех, вот уже час, насылают на меня холод ужаса. Это
"счастье", о котором ты так неистово говоришь, стоит мне... всего. Разве я
могу теперь потерять тебя? Клянусь, я любил тебя вчера меньше. Зачем же ты у
меня все отнимаешь сегодня? Знаешь ли ты, чего она стоила мне, эта новая
надежда? Я жизнью за нее заплатил.
- Своею или чужой?
Он быстро приподнялся.
- Что это значит? - проговорил он, неподвижно смотря на нее.
рассчитан по календарю. Вы удивляетесь?
Она быстро повернулась от окна и села в кресла.
- Садитесь и вы пожалуста. Нам недолго быть вместе, и я хочу говорить
все, что мне угодно... Почему бы и вам не говорить все, что вам угодно?
Николай Всеволодович сел рядом с нею и тихо, почти боязливо взял ее за
руку.
- Что значит этот язык, Лиза? Откуда он вдруг? Что значит "нам немного
быть вместе"? Вот уже вторая фраза загадочная в полчаса, как ты проснулась.
- Вы принимаетесь считать мои загадочные фразы? - засмеялась она. - А
помните, я вчера входя мертвецом отрекомендовалась? Вот это вы нашли нужным
забыть. Забыть или не приметить.
- Не помню, Лиза. Зачем мертвецом? Надо жить...
- И замолчали? У вас совсем пропало красноречие. Я прожила мой час на
свете и довольно. Помните вы Христофора Ивановича?
- Нет не помню, - нахмурился он.
- Христофора Ивановича, в Лозанне? Он вам ужасно надоел. Он отворял
дверь и всегда говорил: "Я на минутку", а просидит весь день. Я не хочу
походить на Христофора Ивановича и сидеть весь день.
Болезненное впечатление отразилось в лице его.
- Лиза, мне больно за этот надломанный язык. Эта гримаса вам дорого
стоит самой. К чему она? Для чего?
Глаза его загорелись:
- Лиза, -воскликнул он, - клянусь, я теперь больше люблю тебя, чем
вчера, когда ты вошла ко мне!
- Какое странное признание! Зачем тут вчера и сегодня, и обе мерки?
- Ты не оставишь меня, - продолжал он почти с отчаянием, - мы уедем
вместе, сегодня же, так ли? Так ли?
- Ай, не жмите руку так больно! Куда нам ехать вместе сегодня же?
Куда-нибудь опять "воскресать"? Нет, уж довольно проб... да и медленно для
меня; да и неспособна я; слишком для меня высоко. Если ехать, то в Москву, и
там делать визиты и самим принимать - вот мой идеал, вы знаете; я от вас не
скрыла, еще в Швейцарии, какова я собою. Так как нам невозможно ехать в
Москву и делать визиты, потому что вы женаты, так и нечего о том говорить.
- Лиза! Что же такое было вчера?
- Было то, что было.
- Это невозможно! Это жестоко!
- Так что ж что жестоко, и снесите, коли жестоко.
- Вы мстите мне за вчерашнюю фантазию... - пробормотал он, злобно
усмехнувшись. Лиза вспыхнула.
- Какая низкая мысль!
- Так зачем же вы дарили мне... "столько счастья"? Имею я право узнать?
- Нет, уж обойдитесь как-нибудь без прав; не завершайте низость вашего
предположения глупостью. Вам сегодня не удается. Кстати, уж не боитесь ли вы
и светского мнения, и что вас за это "столько счастья" осудят? О, коли так,
ради бога не тревожьте себя. Вы ни в чем тут не причина и никому не в
ответе. Когда я отворяла вчера вашу дверь, вы даже не знали, кто это входит.
Тут именно одна моя фантазия, как вы сейчас выразились, и более ничего. Вы
можете всем смело и победоносно смотреть в глаза.
- Твои слова, этот смех, вот уже час, насылают на меня холод ужаса. Это
"счастье", о котором ты так неистово говоришь, стоит мне... всего. Разве я
могу теперь потерять тебя? Клянусь, я любил тебя вчера меньше. Зачем же ты у
меня все отнимаешь сегодня? Знаешь ли ты, чего она стоила мне, эта новая
надежда? Я жизнью за нее заплатил.
- Своею или чужой?
Он быстро приподнялся.
- Что это значит? - проговорил он, неподвижно смотря на нее.