адо разве денег?
- Непременно, тысячи две или minimum полторы. Дайте мне завтра или даже
сегодня, и завтра к вечеру я спроважу его вам в Петербург, того-то ему и
хочется. Если хотите, с Марьей Тимофеевной - это заметьте.
Было в нем что-то совершенно сбившееся, говорил он как-то неосторожно,
вырывались слова необдуманные. Ставрогин присматривался к нему с удивлением.
- Мне не за чем отсылать Марью Тимофеевну.
- Может быть даже и не хотите? - иронически улыбнулся Петр Степанович.
- Может быть и не хочу.
- Одним словом, будут или не будут деньги? - в злобном нетерпении и как
бы властно крикнул он на Ставрогина. Тот оглядел его серьезно.
- Денег не будет.
- Эй, Ставрогин! Вы что-нибудь знаете или что-нибудь уже сделали! Вы -
кутите!
Лицо его искривилось, концы губ вздрогнули, и он вдруг рассмеялся
каким-то совсем беспредметным, ни к чему не идущим смехом.
- Ведь вы от отца вашего получили же деньги за имение, - спокойно
заметил Николай Всеволодович. - Maman выдала вам тысяч шесть или восемь за
Степана Трофимовича. Вот и заплатите полторы тысячи из своих. Я не хочу
наконец платить за чужих, я и так много роздал, мне это обидно... -
усмехнулся он сам на свои слова.
- А, вы шутить начинаете...
Ставрогин встал со стула, мигом вскочил и Верховенский и машинально
стал спиною к дверям, как бы загораживая выход. Николай Всеволодович уже
сделал жест, чтоб оттолкнуть его от двери и выйти, но вдруг остановился.
- Я вам Шатова не уступлю, - сказал он. Петр Степанович вздрогнул; оба
глядели друг на друга.
- Я вам давеча сказал, для чего вам Шатова кровь нужна, - засверкал
глазами Ставрогин. - Вы этою мазью ваши кучки слепить хотите. Сейчас вы
отлично выгнали Шатова: вы слишком знали, что он не сказал бы: "не донесу",
а солгать пред вами почел бы низостью. Но я-то, я-то для чего вам теперь
понадобился? Вы ко мне пристаете почти что с заграницы. То, чем вы это
объясняли мне до сих пор, один только бред. Меж тем вы клоните, чтоб я,
отдав полторы тысячи Лебядкину, дал тем случай Федьке его зарезать. Я знаю,
у вас мысль, что мне хочется зарезать заодно и жену. Связав меня
преступлением, вы конечно думаете получить надо мною власть, ведь так? Для
чего вам власть? На кой чорт я вам понадобился? Раз навсегда рассмотрите
ближе: ваш ли я человек, и оставьте меня в покое.
- К вам Федька сам приходил? - одышливо проговорил Верховенский.
- Да, он приходил; его цена тоже полторы тысячи... Да вот он сам
подтвердит, вон стоит... - протянул руку Ставрогин.
Петр Степанович быстро обернулся. На пороге, из темноты, выступила
новая фигура - Федька, в полушубке, но без шапки, как дома. Он стоял и
посмеивался, скаля свои ровные белые зубы. Черные с желтым отливом глаза его
осторожно шмыгали по комнате, наблюдая господ. Он чего-то не понимал; его
очевидно сейчас привел Кириллов, и к нему-то обращался его вопросительный
взгляд; стоял он на пороге, но переходить в комнату не хотел.
- Он здесь у вас припасен, вероятно, чтобы слышать наш торг или видеть
даже деньги в руках, ведь так? - спросил Ставрогин и, не дожидаясь ответа,
пошел вон из дому. Верховенский нагнал его у ворот почти в сумасшествии.
- Стой! Ни шагу! - крикнул он, хватая его за локоть. Ставрогин рванул
руку, но не вырвал. Бешенство охватило им: схватив Верхов
- Непременно, тысячи две или minimum полторы. Дайте мне завтра или даже
сегодня, и завтра к вечеру я спроважу его вам в Петербург, того-то ему и
хочется. Если хотите, с Марьей Тимофеевной - это заметьте.
Было в нем что-то совершенно сбившееся, говорил он как-то неосторожно,
вырывались слова необдуманные. Ставрогин присматривался к нему с удивлением.
- Мне не за чем отсылать Марью Тимофеевну.
- Может быть даже и не хотите? - иронически улыбнулся Петр Степанович.
- Может быть и не хочу.
- Одним словом, будут или не будут деньги? - в злобном нетерпении и как
бы властно крикнул он на Ставрогина. Тот оглядел его серьезно.
- Денег не будет.
- Эй, Ставрогин! Вы что-нибудь знаете или что-нибудь уже сделали! Вы -
кутите!
Лицо его искривилось, концы губ вздрогнули, и он вдруг рассмеялся
каким-то совсем беспредметным, ни к чему не идущим смехом.
- Ведь вы от отца вашего получили же деньги за имение, - спокойно
заметил Николай Всеволодович. - Maman выдала вам тысяч шесть или восемь за
Степана Трофимовича. Вот и заплатите полторы тысячи из своих. Я не хочу
наконец платить за чужих, я и так много роздал, мне это обидно... -
усмехнулся он сам на свои слова.
- А, вы шутить начинаете...
Ставрогин встал со стула, мигом вскочил и Верховенский и машинально
стал спиною к дверям, как бы загораживая выход. Николай Всеволодович уже
сделал жест, чтоб оттолкнуть его от двери и выйти, но вдруг остановился.
- Я вам Шатова не уступлю, - сказал он. Петр Степанович вздрогнул; оба
глядели друг на друга.
- Я вам давеча сказал, для чего вам Шатова кровь нужна, - засверкал
глазами Ставрогин. - Вы этою мазью ваши кучки слепить хотите. Сейчас вы
отлично выгнали Шатова: вы слишком знали, что он не сказал бы: "не донесу",
а солгать пред вами почел бы низостью. Но я-то, я-то для чего вам теперь
понадобился? Вы ко мне пристаете почти что с заграницы. То, чем вы это
объясняли мне до сих пор, один только бред. Меж тем вы клоните, чтоб я,
отдав полторы тысячи Лебядкину, дал тем случай Федьке его зарезать. Я знаю,
у вас мысль, что мне хочется зарезать заодно и жену. Связав меня
преступлением, вы конечно думаете получить надо мною власть, ведь так? Для
чего вам власть? На кой чорт я вам понадобился? Раз навсегда рассмотрите
ближе: ваш ли я человек, и оставьте меня в покое.
- К вам Федька сам приходил? - одышливо проговорил Верховенский.
- Да, он приходил; его цена тоже полторы тысячи... Да вот он сам
подтвердит, вон стоит... - протянул руку Ставрогин.
Петр Степанович быстро обернулся. На пороге, из темноты, выступила
новая фигура - Федька, в полушубке, но без шапки, как дома. Он стоял и
посмеивался, скаля свои ровные белые зубы. Черные с желтым отливом глаза его
осторожно шмыгали по комнате, наблюдая господ. Он чего-то не понимал; его
очевидно сейчас привел Кириллов, и к нему-то обращался его вопросительный
взгляд; стоял он на пороге, но переходить в комнату не хотел.
- Он здесь у вас припасен, вероятно, чтобы слышать наш торг или видеть
даже деньги в руках, ведь так? - спросил Ставрогин и, не дожидаясь ответа,
пошел вон из дому. Верховенский нагнал его у ворот почти в сумасшествии.
- Стой! Ни шагу! - крикнул он, хватая его за локоть. Ставрогин рванул
руку, но не вырвал. Бешенство охватило им: схватив Верхов