Высокий уровень наук и
талантов доступен только высшим способностям, не надо высших способностей!
Высшие способности всегда захватывали власть и были деспотами. Высшие
способности не могут не быть деспотами и всегда развращали более, чем
приносили пользы; их изгоняют или казнят. Цицерону отрезывается язык,
Копернику выкалывают глаза. Шекспир побивается каменьями, вот Шигалевщина!
Рабы должны быть равны: Без деспотизма еще не бывало ни свободы, ни
равенства, но в стаде должно быть равенство, и вот Шигалевщина! Ха-ха-ха,
вам странно? Я за Шигалевщину!
Ставрогин старался ускорить шаг и добраться поскорее домой. "Если этот
человек пьян, то где же он успел напиться", приходило ему на ум. "Неужели
коньяк?" - Слушайте, Ставрогин: горы сравнять - хорошая мысль, не смешная. Я
за Шигалева! Не надо образования, довольно науки! И без науки хватит
материалу на тысячу лет, но надо устроиться послушанию. В мире одного только
недостает, послушания. Жажда образования есть уже жажда аристократическая.
Чуть-чуть семейство или любовь, вот уже и желание собственности. Мы уморим
желание: мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат;
мы всякого гения потушим в младенчестве. Все к одному знаменателю, полное
равенство. "Мы научились ремеслу, и мы честные люди, нам не надо ничего
другого" - вот недавний ответ английских рабочих. Необходимо лишь
необходимое, вот девиз земного шара отселе. Но нужна и судорога; об этом
позаботимся мы, правители. У рабов должны быть правители. Полное послушание,
полная безличность, но раз в тридцать лет Шигалев пускает и судорогу, и все
вдруг начинают поедать друг друга, до известной черты, единственно чтобы не
было скучно. Скука есть ощущение аристократическое; в Шигалевщине не будет
желаний. Желание и страдание для нас, а для рабов Шигалевщина.
- Себя вы исключаете? - сорвалось опять у Ставрогина.
- И вас. Знаете ли, я думал отдать мир папе. Пусть он выйдет пеш и бос
и покажется черни: "Вот, дескать, до чего меня довели!" и все повалит за
ним, даже войско. Папа вверху, мы кругом, а под нами Шигалевщина. Надо
только, чтобы с папой Internationale согласилась; так и будет. А старикашка
согласится мигом. Да другого ему и выхода нет, вот помяните мое слово,
ха-ха-ха, глупо? говорите, глупо или нет?
- Довольно, - пробормотал Ставрогин с досадой.
- Довольно! Слушайте, я бросил папу! К чорту Шигалевщину! К чорту папу!
Нужно злобу дня, а не Шигалевщину, потому что Шигалевщина ювелирская вещь.
Это идеал, это в будущем. Шигалев ювелир и глуп, как всякий филантроп. Нужна
черная работа, а Шигалев презирает черную работу. Слушайте: папа будет на
западе, а у нас, у нас будете вы!
- Отстаньте от меня, пьяный человек! - пробормотал Ставрогин и ускорил
шаг.
- Ставрогин, вы красавец! - вскричал Петр Степанович почти в упоении, -
знаете ли, что вы красавец! В вас всего дороже то, что вы иногда про это не
знаете. О, я вас изучил! Я на вас часто сбоку, из угла гляжу! В вас даже
есть простодушие и наивность, знаете ли вы это? Еще есть, есть! Вы должно
быть страдаете, и страдаете искренно, от того простодушия. Я люблю красоту.
Я нигилист, но люблю красоту. Разве нигилисты красоту не любят? Они только
идолов не любят, ну, а я люблю идола! Вы мой идол! Вы никого не оскорбляете,
и вас все ненавидят; вы смотрите всем ровней, и вас все бо
талантов доступен только высшим способностям, не надо высших способностей!
Высшие способности всегда захватывали власть и были деспотами. Высшие
способности не могут не быть деспотами и всегда развращали более, чем
приносили пользы; их изгоняют или казнят. Цицерону отрезывается язык,
Копернику выкалывают глаза. Шекспир побивается каменьями, вот Шигалевщина!
Рабы должны быть равны: Без деспотизма еще не бывало ни свободы, ни
равенства, но в стаде должно быть равенство, и вот Шигалевщина! Ха-ха-ха,
вам странно? Я за Шигалевщину!
Ставрогин старался ускорить шаг и добраться поскорее домой. "Если этот
человек пьян, то где же он успел напиться", приходило ему на ум. "Неужели
коньяк?" - Слушайте, Ставрогин: горы сравнять - хорошая мысль, не смешная. Я
за Шигалева! Не надо образования, довольно науки! И без науки хватит
материалу на тысячу лет, но надо устроиться послушанию. В мире одного только
недостает, послушания. Жажда образования есть уже жажда аристократическая.
Чуть-чуть семейство или любовь, вот уже и желание собственности. Мы уморим
желание: мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат;
мы всякого гения потушим в младенчестве. Все к одному знаменателю, полное
равенство. "Мы научились ремеслу, и мы честные люди, нам не надо ничего
другого" - вот недавний ответ английских рабочих. Необходимо лишь
необходимое, вот девиз земного шара отселе. Но нужна и судорога; об этом
позаботимся мы, правители. У рабов должны быть правители. Полное послушание,
полная безличность, но раз в тридцать лет Шигалев пускает и судорогу, и все
вдруг начинают поедать друг друга, до известной черты, единственно чтобы не
было скучно. Скука есть ощущение аристократическое; в Шигалевщине не будет
желаний. Желание и страдание для нас, а для рабов Шигалевщина.
- Себя вы исключаете? - сорвалось опять у Ставрогина.
- И вас. Знаете ли, я думал отдать мир папе. Пусть он выйдет пеш и бос
и покажется черни: "Вот, дескать, до чего меня довели!" и все повалит за
ним, даже войско. Папа вверху, мы кругом, а под нами Шигалевщина. Надо
только, чтобы с папой Internationale согласилась; так и будет. А старикашка
согласится мигом. Да другого ему и выхода нет, вот помяните мое слово,
ха-ха-ха, глупо? говорите, глупо или нет?
- Довольно, - пробормотал Ставрогин с досадой.
- Довольно! Слушайте, я бросил папу! К чорту Шигалевщину! К чорту папу!
Нужно злобу дня, а не Шигалевщину, потому что Шигалевщина ювелирская вещь.
Это идеал, это в будущем. Шигалев ювелир и глуп, как всякий филантроп. Нужна
черная работа, а Шигалев презирает черную работу. Слушайте: папа будет на
западе, а у нас, у нас будете вы!
- Отстаньте от меня, пьяный человек! - пробормотал Ставрогин и ускорил
шаг.
- Ставрогин, вы красавец! - вскричал Петр Степанович почти в упоении, -
знаете ли, что вы красавец! В вас всего дороже то, что вы иногда про это не
знаете. О, я вас изучил! Я на вас часто сбоку, из угла гляжу! В вас даже
есть простодушие и наивность, знаете ли вы это? Еще есть, есть! Вы должно
быть страдаете, и страдаете искренно, от того простодушия. Я люблю красоту.
Я нигилист, но люблю красоту. Разве нигилисты красоту не любят? Они только
идолов не любят, ну, а я люблю идола! Вы мой идол! Вы никого не оскорбляете,
и вас все ненавидят; вы смотрите всем ровней, и вас все бо