т кого из свидетелей не получил никакого точного
сведения; все утверждали факт, и никто не мог представить хоть
сколько-нибудь ясного доказательства. После того как Григорий описал сцену
за столом, когда ворвался Дмитрий Федорович и избил отца, угрожая
воротиться убить его, -- мрачное впечатление пронеслось по зале, тем более,
что старый слуга рассказывал спокойно, без лишних слов, своеобразным
языком, а вышло страшно красноречиво. За обиду свою Митей, ударившим его
тогда по лицу и сбившим его с ног, он заметил, что не сердится и давно
простил. О покойном Смердякове выразился, перекрестясь, что малый был со
способностью, да глуп и болезнью угнетен, а пуще безбожник, и что его
безбожеству Федор Павлович и старший сын учили. Но о честности Смердякова
подтвердил почти с жаром и тут же передал, как Смердяков, во время оно,
найдя оброненные барские деньги, не утаил их, а принес барину, и тот ему за
это "золотой подарил" и впредь во всем доверять начал. Отворенную же дверь
в сад подтвердил с упорною настойчивостью. Впрочем его так много
расспрашивали, что я всего и припомнить не могу. Наконец, опросы перешли к
защитнику, и тот первым делом начал узнавать о пакете, в котором "будто бы"
спрятаны были Федором Павловичем три тысячи рублей для "известной особы".
"Видели ли вы его сами -- вы, столь многолетне-приближенный к вашему барину
человек?" Григорий ответил, что не видел, да и не слыхал о таких деньгах
вовсе ни от кого, "до самых тех пор, как вот начали теперь все говорить".
Этот вопрос о пакете Фетюкович со своей стороны тоже предлагал всем, кого
мог об этом спросить из свидетелей, с такою же настойчивостью как и
прокурор свой вопрос о разделе имения, и ото всех тоже получал лишь один
ответ, что пакета никто не видал, хотя очень многие о нем слышали. Эту
настойчивость защитника на этом вопросе все с самого начала заметили.
-- Теперь могу ли обратиться к вам с вопросом, если только позволите, --
вдруг и совсем неожиданно спросил Фетюкович, -- из чего состоял тот
бальзам, или так-сказать та настойка, посредством которой вы в тот вечер,
пред сном, как известно из предварительного следствия, вытерли вашу
страдающую поясницу, надеясь тем излечиться?
Григорий тупо посмотрел на опросчика и, помолчав несколько, пробормотал:
"был шалфей положен".
-- Только шалфей? Не припомните ли еще чего-нибудь?
-- Подорожник был тоже.
-- И перец может быть? -- любопытствовал Фетюкович.
-- И перец был.
-- И так далее. И всђ это на водочке?
-- На спирту.
В зале чуть-чуть пронесся смешок.
-- Видите, даже и на спирту. Вытерши спину, вы ведь остальное содержание
бутылки, с некоею благочестивою молитвой, известной лишь вашей супруге,
изволили выпить, ведь так?
-- Выпил.
-- Много ли примерно выпили? Примерно? Рюмочку, другую?
-- Со стакан будет.
-- Даже и со стакан. Может быть и полтора стаканчика? Григорий замолк. Он
как бы что-то понял.
-- Стаканчика полтора чистенького спиртику -- оно ведь очень недурно, как
вы думаете? Можно и "райские двери отверзты" увидеть, не то что дверь в
сад?
Григорий всђ молчал. Опять прошел смешок в зале. Председатель пошевелился.
-- Не знаете ли вы наверно, -- впивался всђ более и более Фетюкович, --
почивали вы или нет в ту минуту, когда увидели отворенную в сад дверь?
-- На ногах стоял.
-- Это еще не доказательство, что не почивали (еще и еще смешок в зале).
Могли ли например ответить в ту минуту, если бы вас кто спросил о чем, --
ну например о
сведения; все утверждали факт, и никто не мог представить хоть
сколько-нибудь ясного доказательства. После того как Григорий описал сцену
за столом, когда ворвался Дмитрий Федорович и избил отца, угрожая
воротиться убить его, -- мрачное впечатление пронеслось по зале, тем более,
что старый слуга рассказывал спокойно, без лишних слов, своеобразным
языком, а вышло страшно красноречиво. За обиду свою Митей, ударившим его
тогда по лицу и сбившим его с ног, он заметил, что не сердится и давно
простил. О покойном Смердякове выразился, перекрестясь, что малый был со
способностью, да глуп и болезнью угнетен, а пуще безбожник, и что его
безбожеству Федор Павлович и старший сын учили. Но о честности Смердякова
подтвердил почти с жаром и тут же передал, как Смердяков, во время оно,
найдя оброненные барские деньги, не утаил их, а принес барину, и тот ему за
это "золотой подарил" и впредь во всем доверять начал. Отворенную же дверь
в сад подтвердил с упорною настойчивостью. Впрочем его так много
расспрашивали, что я всего и припомнить не могу. Наконец, опросы перешли к
защитнику, и тот первым делом начал узнавать о пакете, в котором "будто бы"
спрятаны были Федором Павловичем три тысячи рублей для "известной особы".
"Видели ли вы его сами -- вы, столь многолетне-приближенный к вашему барину
человек?" Григорий ответил, что не видел, да и не слыхал о таких деньгах
вовсе ни от кого, "до самых тех пор, как вот начали теперь все говорить".
Этот вопрос о пакете Фетюкович со своей стороны тоже предлагал всем, кого
мог об этом спросить из свидетелей, с такою же настойчивостью как и
прокурор свой вопрос о разделе имения, и ото всех тоже получал лишь один
ответ, что пакета никто не видал, хотя очень многие о нем слышали. Эту
настойчивость защитника на этом вопросе все с самого начала заметили.
-- Теперь могу ли обратиться к вам с вопросом, если только позволите, --
вдруг и совсем неожиданно спросил Фетюкович, -- из чего состоял тот
бальзам, или так-сказать та настойка, посредством которой вы в тот вечер,
пред сном, как известно из предварительного следствия, вытерли вашу
страдающую поясницу, надеясь тем излечиться?
Григорий тупо посмотрел на опросчика и, помолчав несколько, пробормотал:
"был шалфей положен".
-- Только шалфей? Не припомните ли еще чего-нибудь?
-- Подорожник был тоже.
-- И перец может быть? -- любопытствовал Фетюкович.
-- И перец был.
-- И так далее. И всђ это на водочке?
-- На спирту.
В зале чуть-чуть пронесся смешок.
-- Видите, даже и на спирту. Вытерши спину, вы ведь остальное содержание
бутылки, с некоею благочестивою молитвой, известной лишь вашей супруге,
изволили выпить, ведь так?
-- Выпил.
-- Много ли примерно выпили? Примерно? Рюмочку, другую?
-- Со стакан будет.
-- Даже и со стакан. Может быть и полтора стаканчика? Григорий замолк. Он
как бы что-то понял.
-- Стаканчика полтора чистенького спиртику -- оно ведь очень недурно, как
вы думаете? Можно и "райские двери отверзты" увидеть, не то что дверь в
сад?
Григорий всђ молчал. Опять прошел смешок в зале. Председатель пошевелился.
-- Не знаете ли вы наверно, -- впивался всђ более и более Фетюкович, --
почивали вы или нет в ту минуту, когда увидели отворенную в сад дверь?
-- На ногах стоял.
-- Это еще не доказательство, что не почивали (еще и еще смешок в зале).
Могли ли например ответить в ту минуту, если бы вас кто спросил о чем, --
ну например о