. Это почти сумасшествие. В
это самолюбие воплотился чорт и залез во всђ поколение, именно чорт, --
прибавил Алеша, вовсе не усмехнувшись, как подумал было глядевший в упор на
него Коля. -- Вы, как и все, -- заключил Алеша, -- то есть как очень
многие, только не надо быть таким как все, вот что.
-- Даже несмотря на то, что все такие?
-- Да, несмотря на то, что все такие. Один вы и будьте не такой. Вы и в
самом деле не такой, как все: вы вот теперь не постыдились же признаться в
дурном и даже в смешном. А нынче кто в этом сознается? Никто, да и
потребность даже перестали находить в самоосуждении. Будьте же не такой как
все; хотя бы только вы один оставались не такой, а всђ-таки будьте не
такой.
-- Великолепно! Я в вас не ошибся. Вы способны утешить. О, как я стремился
к вам, Карамазов, как давно уже ищу встречи с вами! Неужели и вы обо мне
тоже думали? Давеча вы говорили, что вы обо мне тоже думали?
-- Да, я слышал об вас и об вас тоже думал... и если отчасти и самолюбие
заставило вас теперь это спросить, то это ничего.
-- Знаете, Карамазов, наше объяснение похоже на объяснение в любви, --
каким-то расслабленным и стыдливым голосом проговорил Коля. -- Это не
смешно, не смешно?
-- Совсем не смешно, да хоть бы и смешно, так это ничего, потому что
хорошо, -- светло улыбнулся Алеша.
-- А знаете, Карамазов, согласитесь, что и вам самим теперь немного со мною
стыдно... Я вижу по глазам, -- как-то хитро, но и с каким-то почти счастьем
усмехнулся Коля.
-- Чего же это стыдно?
-- А зачем вы покраснели?
-- Да это вы так сделали, что я покраснел! -- засмеялся Алеша, и
действительно весь покраснел. -- Ну да, немного стыдно, бог знает отчего,
не знаю отчего... -- бормотал он, почти даже сконфузившись.
-- О, как я вас люблю и ценю в эту минуту, именно за то, что и вам чего-то
стыдно со мной! Потому что и вы точно я! -- в решительном восторге
воскликнул Коля. Щеки его пылали, глаза блестели.
-- Послушайте, Коля, вы между прочим будете и очень несчастный человек в
жизни, -- сказал вдруг отчего-то Алеша.
-- Знаю, знаю. Как вы это всђ знаете наперед! -- тотчас же подтвердил Коля.
-- Но в целом всђ-таки благословите жизнь.
-- Именно! ура! Вы пророк! О, мы сойдемся, Карамазов. Знаете, меня всего
более восхищает, что вы со мной совершенно как с ровней. А мы не ровня, нет
не ровня, вы выше! Но мы сойдемся. Знаете, я весь последний месяц говорил
себе: "Или мы разом с ним сойдемся друзьями навеки, или с первого же разу
разойдемся врагами до гроба!"
-- И говоря так, уж конечно любили меня! -- весело смеялся Алеша.
-- Любил, ужасно любил, любил и мечтал об вас! И как это вы знаете всђ
наперед? Ба, вот и доктор. Господи, что-то скажет, посмотрите какое у него
лицо!
VII. ИЛЮША.
Доктор выходил из избы опять уже закутанный в шубу и с фуражкой на голове.
Лицо его было почти сердитое и брезгливое, как будто он всђ боялся обо
что-то запачкаться. Мельком окинул он глазами сени и при этом строго глянул
на Алешу и Колю. Алеша махнул из дверей кучеру, и карета, привезшая
доктора, подъехала к выходным дверям. Штабс-капитан стремительно выскочил
вслед за доктором и, согнувшись, почти извиваясь пред ним, остановил его
для последнего слова. Лицо бедняка было убитое, взгляд испуганный:
-- Ваше превосходительство, ваше превосходительство... неужели?.. -- начал
было он, и не договорил, а лишь всплеснул руками в отчаянии, хотя всђ еще с
последнею мольбой смотря на доктора, точно в самом д
это самолюбие воплотился чорт и залез во всђ поколение, именно чорт, --
прибавил Алеша, вовсе не усмехнувшись, как подумал было глядевший в упор на
него Коля. -- Вы, как и все, -- заключил Алеша, -- то есть как очень
многие, только не надо быть таким как все, вот что.
-- Даже несмотря на то, что все такие?
-- Да, несмотря на то, что все такие. Один вы и будьте не такой. Вы и в
самом деле не такой, как все: вы вот теперь не постыдились же признаться в
дурном и даже в смешном. А нынче кто в этом сознается? Никто, да и
потребность даже перестали находить в самоосуждении. Будьте же не такой как
все; хотя бы только вы один оставались не такой, а всђ-таки будьте не
такой.
-- Великолепно! Я в вас не ошибся. Вы способны утешить. О, как я стремился
к вам, Карамазов, как давно уже ищу встречи с вами! Неужели и вы обо мне
тоже думали? Давеча вы говорили, что вы обо мне тоже думали?
-- Да, я слышал об вас и об вас тоже думал... и если отчасти и самолюбие
заставило вас теперь это спросить, то это ничего.
-- Знаете, Карамазов, наше объяснение похоже на объяснение в любви, --
каким-то расслабленным и стыдливым голосом проговорил Коля. -- Это не
смешно, не смешно?
-- Совсем не смешно, да хоть бы и смешно, так это ничего, потому что
хорошо, -- светло улыбнулся Алеша.
-- А знаете, Карамазов, согласитесь, что и вам самим теперь немного со мною
стыдно... Я вижу по глазам, -- как-то хитро, но и с каким-то почти счастьем
усмехнулся Коля.
-- Чего же это стыдно?
-- А зачем вы покраснели?
-- Да это вы так сделали, что я покраснел! -- засмеялся Алеша, и
действительно весь покраснел. -- Ну да, немного стыдно, бог знает отчего,
не знаю отчего... -- бормотал он, почти даже сконфузившись.
-- О, как я вас люблю и ценю в эту минуту, именно за то, что и вам чего-то
стыдно со мной! Потому что и вы точно я! -- в решительном восторге
воскликнул Коля. Щеки его пылали, глаза блестели.
-- Послушайте, Коля, вы между прочим будете и очень несчастный человек в
жизни, -- сказал вдруг отчего-то Алеша.
-- Знаю, знаю. Как вы это всђ знаете наперед! -- тотчас же подтвердил Коля.
-- Но в целом всђ-таки благословите жизнь.
-- Именно! ура! Вы пророк! О, мы сойдемся, Карамазов. Знаете, меня всего
более восхищает, что вы со мной совершенно как с ровней. А мы не ровня, нет
не ровня, вы выше! Но мы сойдемся. Знаете, я весь последний месяц говорил
себе: "Или мы разом с ним сойдемся друзьями навеки, или с первого же разу
разойдемся врагами до гроба!"
-- И говоря так, уж конечно любили меня! -- весело смеялся Алеша.
-- Любил, ужасно любил, любил и мечтал об вас! И как это вы знаете всђ
наперед? Ба, вот и доктор. Господи, что-то скажет, посмотрите какое у него
лицо!
VII. ИЛЮША.
Доктор выходил из избы опять уже закутанный в шубу и с фуражкой на голове.
Лицо его было почти сердитое и брезгливое, как будто он всђ боялся обо
что-то запачкаться. Мельком окинул он глазами сени и при этом строго глянул
на Алешу и Колю. Алеша махнул из дверей кучеру, и карета, привезшая
доктора, подъехала к выходным дверям. Штабс-капитан стремительно выскочил
вслед за доктором и, согнувшись, почти извиваясь пред ним, остановил его
для последнего слова. Лицо бедняка было убитое, взгляд испуганный:
-- Ваше превосходительство, ваше превосходительство... неужели?.. -- начал
было он, и не договорил, а лишь всплеснул руками в отчаянии, хотя всђ еще с
последнею мольбой смотря на доктора, точно в самом д