й точке румянца.
-- Это правда, -- звонким и убежденным голоском согласился вдруг прилежно
слушавший Смуров.
-- А сам первый по латинскому языку! -- вдруг крикнул из толпы один
мальчик.
-- Да, папа, он сам говорит, а сам у нас первый по латинскому в классе, --
отозвался и Илюша.
-- Чт[OACUTE] ж такое? -- счел нужным оборониться Коля, хотя ему очень
приятна была и похвала. -- Латынь я зубрю, потому что надо, потому что я
обещался матери кончить курс, а по-моему, за чт[OACUTE] взялся, то уж
делать хорошо, но в душе глубоко презираю классицизм и всю эту подлость...
Не соглашаетесь, Карамазов?
-- Ну зачем же "подлость"? -- усмехнулся опять Алеша.
-- Да помилуйте, ведь классики все переведены на все языки, стало быть
вовсе не для изучения классиков понадобилась им латынь, а единственно для
полицейских мер и для отупления способностей. Как же после того не
подлость?
-- Ну кто вас этому всему научил? -- воскликнул удивленный наконец Алеша.
-- Во-первых, я и сам могу понимать, без научения, а во-вторых, знайте, вот
это же самое, что я вам сейчас толковал про переведенных классиков, говорил
вслух всему третьему классу сам преподаватель Колбасников...
-- Доктор приехал! -- воскликнула вдруг всђ время молчавшая Ниночка.
Действительно к воротам дома подъехала принадлежащая г-же Хохлаковой
карета. Штабс-капитан, ждавший всђ утро доктора, сломя голову бросился к
воротам встречать его. "Маменька" подобралась и напустила на себя важности.
Алеша подошел к Илюше и стал оправлять ему подушку. Ниночка, из своих
кресел, с беспокойством следила за тем, как он оправляет постельку.
Мальчики торопливо стали прощаться, некоторые из них пообещались зайти
вечером. Коля крикнул Перезвона, и тот соскочил с постели.
-- Я не уйду, не уйду! -- проговорил впопыхах Коля Илюше, я пережду в сенях
и приду опять, когда уедет доктор, приду с Перезвоном.
Но уже доктор входил -- важная фигура в медвежьей шубе, с длинными темными
бакенбардами и с глянцевито выбритым подбородком. Ступив через порог, он
вдруг остановился, как бы опешив: ему верно показалось, что он не туда
зашел: "чт[OACUTE] это? Где я?" пробормотал он, не скидая с плеч шубы и не
снимая котиковой фуражки с котиковым же козырьком с своей головы. Толпа,
бедность комнаты, развешанное в углу на веревке белье сбили его с толку.
Штабс-капитан согнулся пред ним в три погибели.
-- Вы здесь-с, здесь-с, -- бормотал он подобострастно, -- вы здесь-с, у
меня-с, вам ко мне-с...
-- Сне-ги-рев? -- произнес важно и громко доктор. -- Господин Снегирев --
это вы?
-- Это я-с!
-- А!
Доктор еще раз брезгливо оглядел комнату и сбросил с себя шубу. Всем в
глаза блеснул важный орден на шее. Штабс-капитан подхватил на лету шубу, а
доктор снял фуражку.
-- Где же пациент? -- спросил он громко и настоятельно.
VI. РАННЕЕ РАЗВИТИЕ.
-- Как вы думаете, что ему скажет доктор? -- скороговоркой проговорил Коля;
-- какая отвратительная однако же харя, неправда ли? Терпеть не могу
медицину!
-- Илюша умрет. Это, мне кажется, уж наверно, -- грустно ответил Алеша.
-- Шельмы! Медицина шельма! Я рад однако, что узнал вас, Карамазов. Я давно
хотел вас узнать. Жаль только, что мы так грустно встретились...
Коле очень бы хотелось что-то сказать еще горячее, еще экспансивнее, но как
будто что-то его коробило. Алеша это заметил, улыбнулся и пожал ему руку.
-- Я давно научился уважать в вас редкое существо, -- пробормотал опять
Коля, сбиваясь и путаясь. -- Я
-- Это правда, -- звонким и убежденным голоском согласился вдруг прилежно
слушавший Смуров.
-- А сам первый по латинскому языку! -- вдруг крикнул из толпы один
мальчик.
-- Да, папа, он сам говорит, а сам у нас первый по латинскому в классе, --
отозвался и Илюша.
-- Чт[OACUTE] ж такое? -- счел нужным оборониться Коля, хотя ему очень
приятна была и похвала. -- Латынь я зубрю, потому что надо, потому что я
обещался матери кончить курс, а по-моему, за чт[OACUTE] взялся, то уж
делать хорошо, но в душе глубоко презираю классицизм и всю эту подлость...
Не соглашаетесь, Карамазов?
-- Ну зачем же "подлость"? -- усмехнулся опять Алеша.
-- Да помилуйте, ведь классики все переведены на все языки, стало быть
вовсе не для изучения классиков понадобилась им латынь, а единственно для
полицейских мер и для отупления способностей. Как же после того не
подлость?
-- Ну кто вас этому всему научил? -- воскликнул удивленный наконец Алеша.
-- Во-первых, я и сам могу понимать, без научения, а во-вторых, знайте, вот
это же самое, что я вам сейчас толковал про переведенных классиков, говорил
вслух всему третьему классу сам преподаватель Колбасников...
-- Доктор приехал! -- воскликнула вдруг всђ время молчавшая Ниночка.
Действительно к воротам дома подъехала принадлежащая г-же Хохлаковой
карета. Штабс-капитан, ждавший всђ утро доктора, сломя голову бросился к
воротам встречать его. "Маменька" подобралась и напустила на себя важности.
Алеша подошел к Илюше и стал оправлять ему подушку. Ниночка, из своих
кресел, с беспокойством следила за тем, как он оправляет постельку.
Мальчики торопливо стали прощаться, некоторые из них пообещались зайти
вечером. Коля крикнул Перезвона, и тот соскочил с постели.
-- Я не уйду, не уйду! -- проговорил впопыхах Коля Илюше, я пережду в сенях
и приду опять, когда уедет доктор, приду с Перезвоном.
Но уже доктор входил -- важная фигура в медвежьей шубе, с длинными темными
бакенбардами и с глянцевито выбритым подбородком. Ступив через порог, он
вдруг остановился, как бы опешив: ему верно показалось, что он не туда
зашел: "чт[OACUTE] это? Где я?" пробормотал он, не скидая с плеч шубы и не
снимая котиковой фуражки с котиковым же козырьком с своей головы. Толпа,
бедность комнаты, развешанное в углу на веревке белье сбили его с толку.
Штабс-капитан согнулся пред ним в три погибели.
-- Вы здесь-с, здесь-с, -- бормотал он подобострастно, -- вы здесь-с, у
меня-с, вам ко мне-с...
-- Сне-ги-рев? -- произнес важно и громко доктор. -- Господин Снегирев --
это вы?
-- Это я-с!
-- А!
Доктор еще раз брезгливо оглядел комнату и сбросил с себя шубу. Всем в
глаза блеснул важный орден на шее. Штабс-капитан подхватил на лету шубу, а
доктор снял фуражку.
-- Где же пациент? -- спросил он громко и настоятельно.
VI. РАННЕЕ РАЗВИТИЕ.
-- Как вы думаете, что ему скажет доктор? -- скороговоркой проговорил Коля;
-- какая отвратительная однако же харя, неправда ли? Терпеть не могу
медицину!
-- Илюша умрет. Это, мне кажется, уж наверно, -- грустно ответил Алеша.
-- Шельмы! Медицина шельма! Я рад однако, что узнал вас, Карамазов. Я давно
хотел вас узнать. Жаль только, что мы так грустно встретились...
Коле очень бы хотелось что-то сказать еще горячее, еще экспансивнее, но как
будто что-то его коробило. Алеша это заметил, улыбнулся и пожал ему руку.
-- Я давно научился уважать в вас редкое существо, -- пробормотал опять
Коля, сбиваясь и путаясь. -- Я