тью и даже
надеждой, что Илюша перестанет теперь тосковать и может быть оттого скорее
выздоровеет. Он ни одной минуты, до самого последнего времени, не
сомневался, несмотря на весь свой страх за Илюшу, что его мальчик вдруг
выздоровеет. Он встречал маленьких гостей с благоговением, ходил около них,
услуживал, готов был их на себе возить, и даже впрямь начал было возить, но
Илюше эти игры не понравились, и были оставлены. Стал для них покупать
гостинцев, пряничков, орешков, устраивал чай, намазывал бутерброды. Надо
заметить, что во всђ это время деньги у него не переводились. Тогдашние
двести рублей от Катерины Ивановны он принял точь-в-точь по предсказанию
Алеши. А потом Катерина Ивановна, разузнав подробнее об их обстоятельствах
и о болезни Илюши, сама посетила их квартиру, познакомилась со всем
семейством и даже сумела очаровать полоумную штабс-капитаншу. С тех пор
рука ее не оскудевала, а сам штабс-капитан, подавленный ужасом при мысли,
что умрет его мальчик, забыл свой прежний гонор и смиренно принимал
подаяние. Всђ это время доктор Герценштубе, по приглашению Катерины
Ивановны, ездил постоянно и аккуратно через день к больному, но толку от
его посещений выходило мало, а пачкал он его лекарствами ужасно. Но зато в
этот день, т. е. в это воскресенье утром у штабс-капитана ждали одного
нового доктора, приезжего из Москвы и считавшегося в Москве знаменитостью.
Его нарочно выписала и пригласила из Москвы Катерина Ивановна за большие
деньги, -- не для Илюшечки, а для другой одной цели, о которой будет
сказано ниже и в своем месте, но уж так как он прибыл, то и попросила его
навестить и Илюшечку, о чем штабс-капитан был заранее предуведомлен. О
прибытии же Коли Красоткина он не имел никакого предчувствия, хотя уже
давно желал, чтобы пришел наконец этот мальчик, по котором так мучился его
Илюшечка. В то самое мгновение, когда Красоткин отворил дверь и появился в
комнате, все, штабс-капитан и мальчики, столпились около постельки больного
и рассматривали только что принесенного крошечного меделянского щенка,
вчера только родившегося, но еще за неделю заказанного штабс-капитаном,
чтобы развлечь и утешить Илюшечку, всђ тосковавшего об исчезнувшей и
конечно уже погибшей Жучке. Но Илюша, уже слышавший и знавший еще за три
дня, что ему подарят маленькую собачку и не простую, а настоящую
меделянскую (что конечно было ужасно важно), хотя и показывал из тонкого и
деликатного чувства, что рад подарку, но все, и отец и мальчики, ясно
увидели, что новая собачка может быть только еще сильнее шевельнула в его
сердечке воспоминание о несчастной им замученной Жучке. Щеночек лежал и
копошился подле него, и он, болезненно улыбаясь, гладил его своею
тоненькою, бледненькою, высохшею ручкой; даже видно было, что собачка ему
понравилась, но... Жучки всђ же не было, всђ же это не Жучка, а вот если бы
Жучка и щеночек вместе, тогда бы было полное счастие!
-- Красоткин! -- крикнул вдруг один из мальчиков, первый завидевший
вошедшего Колю. Произошло видимое волнение, мальчики расступились и стали
по обе стороны постельки, так что вдруг открыли всего Илюшечку.
Штабс-капитан стремительно бросился на встречу Коле.
-- Пожалуйте, пожалуйте... дорогой гость! -- залепетал он ему, -- Илюшечка,
господин Красоткин к тебе пожаловал...
Но Красоткин, наскоро подав ему руку, мигом выказал и чрезвычайное свое
знание светских приличий. Он тотчас же и прежде всего обратился к сидевшей
в своем кресле супруге штабс-капитана (котора
надеждой, что Илюша перестанет теперь тосковать и может быть оттого скорее
выздоровеет. Он ни одной минуты, до самого последнего времени, не
сомневался, несмотря на весь свой страх за Илюшу, что его мальчик вдруг
выздоровеет. Он встречал маленьких гостей с благоговением, ходил около них,
услуживал, готов был их на себе возить, и даже впрямь начал было возить, но
Илюше эти игры не понравились, и были оставлены. Стал для них покупать
гостинцев, пряничков, орешков, устраивал чай, намазывал бутерброды. Надо
заметить, что во всђ это время деньги у него не переводились. Тогдашние
двести рублей от Катерины Ивановны он принял точь-в-точь по предсказанию
Алеши. А потом Катерина Ивановна, разузнав подробнее об их обстоятельствах
и о болезни Илюши, сама посетила их квартиру, познакомилась со всем
семейством и даже сумела очаровать полоумную штабс-капитаншу. С тех пор
рука ее не оскудевала, а сам штабс-капитан, подавленный ужасом при мысли,
что умрет его мальчик, забыл свой прежний гонор и смиренно принимал
подаяние. Всђ это время доктор Герценштубе, по приглашению Катерины
Ивановны, ездил постоянно и аккуратно через день к больному, но толку от
его посещений выходило мало, а пачкал он его лекарствами ужасно. Но зато в
этот день, т. е. в это воскресенье утром у штабс-капитана ждали одного
нового доктора, приезжего из Москвы и считавшегося в Москве знаменитостью.
Его нарочно выписала и пригласила из Москвы Катерина Ивановна за большие
деньги, -- не для Илюшечки, а для другой одной цели, о которой будет
сказано ниже и в своем месте, но уж так как он прибыл, то и попросила его
навестить и Илюшечку, о чем штабс-капитан был заранее предуведомлен. О
прибытии же Коли Красоткина он не имел никакого предчувствия, хотя уже
давно желал, чтобы пришел наконец этот мальчик, по котором так мучился его
Илюшечка. В то самое мгновение, когда Красоткин отворил дверь и появился в
комнате, все, штабс-капитан и мальчики, столпились около постельки больного
и рассматривали только что принесенного крошечного меделянского щенка,
вчера только родившегося, но еще за неделю заказанного штабс-капитаном,
чтобы развлечь и утешить Илюшечку, всђ тосковавшего об исчезнувшей и
конечно уже погибшей Жучке. Но Илюша, уже слышавший и знавший еще за три
дня, что ему подарят маленькую собачку и не простую, а настоящую
меделянскую (что конечно было ужасно важно), хотя и показывал из тонкого и
деликатного чувства, что рад подарку, но все, и отец и мальчики, ясно
увидели, что новая собачка может быть только еще сильнее шевельнула в его
сердечке воспоминание о несчастной им замученной Жучке. Щеночек лежал и
копошился подле него, и он, болезненно улыбаясь, гладил его своею
тоненькою, бледненькою, высохшею ручкой; даже видно было, что собачка ему
понравилась, но... Жучки всђ же не было, всђ же это не Жучка, а вот если бы
Жучка и щеночек вместе, тогда бы было полное счастие!
-- Красоткин! -- крикнул вдруг один из мальчиков, первый завидевший
вошедшего Колю. Произошло видимое волнение, мальчики расступились и стали
по обе стороны постельки, так что вдруг открыли всего Илюшечку.
Штабс-капитан стремительно бросился на встречу Коле.
-- Пожалуйте, пожалуйте... дорогой гость! -- залепетал он ему, -- Илюшечка,
господин Красоткин к тебе пожаловал...
Но Красоткин, наскоро подав ему руку, мигом выказал и чрезвычайное свое
знание светских приличий. Он тотчас же и прежде всего обратился к сидевшей
в своем кресле супруге штабс-капитана (котора