подсказываете и закричу во все
горло: "ай, это Смердяков, вот убийца!" Признайтесь, что вы это думали,
признайтесь, тогда буду продолжать.
Но прокурор не признался. Он молчал и ждал.
-- Ошиблись, не закричу на Смердякова! -- сказал Митя.
-- И даже не подозреваете его вовсе?
-- А вы подозреваете?
-- Подозревали и его.
Митя уткнулся глазами в пол.
-- Шутки в сторону, -- проговорил он мрачно, -- слушайте:
С самого начала, вот почти еще тогда, когда я выбежал к вам давеча из-за
этой занавески, у меня мелькнула уж эта мысль:
"Смердяков!" Здесь я сидел за столом и кричал, что неповинен в крови, а сам
всђ думаю: "Смердяков!" И не отставал Смердяков от души. Наконец теперь
подумал вдруг то же: "Смердяков", но лишь на секунду: тотчас же рядом
подумал: "Нет, не Смердяков!" Не его это дело, господа!
-- Не подозреваете ли вы в таком случае и еще какое другое лицо? --
осторожно спросил было Николай Парфенович.
-- Не знаю, кто или какое лицо, рука небес или сатана, но... не Смердяков!
-- решительно отрезал Митя.
-- Но почему же вы так твердо и с такою настойчивостью утверждаете, что не
он?
-- По убеждению. По впечатлению. Потому что Смердяков человек нижайшей
натуры и трус. Это не трус, это совокупление всех трусостей в мире вместе
взятых, ходящее на двух ногах. Он родился от курицы. Говоря со мной, он
трепетал каждый раз, чтоб я не убил его, тогда как я и руки не подымал. Он
падал мне в ноги и плакал, он целовал мне вот эти самые сапоги, буквально,
умоляя, чтоб я его "не пугал". Слышите: "Не пугал" -- что это за слово
такое? А я его даже дарил. Это болезненная курица в падучей болезни, со
слабым умом и которую прибьет восьмилетний мальчишка. Разве это натура? Не
Смердяков, господа, да и денег не любит, подарков от меня вовсе не брал...
Да и за что ему убивать старика? Ведь он, может быть, сын его, побочный
сын, знаете вы это?
-- Мы слышали эту легенду. Но ведь вот и вы же сын отца вашего, а ведь
говорили же всем сами же вы, что хотели убить его.
-- Камень в огород! И камень низкий, скверный! Не боюсь! О господа, может
быть вам слишком подло мне же в глаза говорить это! Потому подло, что я это
сам говорил вам. Не только хотел, но и мог убить, да еще на себя
добровольно натащил, что чуть не убил! Но ведь не убил же его, ведь спас же
меня ангел-хранитель мой, -- вот этого-то вы и не взяли в соображение... А
потому вам и подло, подло! Потому что я не убил, не убил, не убил! Слышите,
прокурор: не убил!
Он чуть не задохся. Во всђ время допроса он еще ни разу не был в таком
волнении.
-- А что он вам сказал, господа, Смердяков-то? -- заключил он вдруг,
помолчав. -- Могу я про это спросить у вас?
-- Вы обо всем нас можете спрашивать, -- с холодным и строгим видом ответил
прокурор, -- обо всем, что касается фактической стороны дела, а мы,
повторяю это, даже обязаны удовлетворять вас на каждый вопрос. Мы нашли
слугу Смердякова, о котором вы спрашиваете, лежащим без памяти на своей
постеле в чрезвычайно сильном, может быть в десятый раз сряду повторявшемся
припадке падучей болезни. Медик, бывший с нами, освидетельствовав больного,
сказал даже нам, что он не доживет может быть и до утра.
-- Ну, в таком случае отца чорт убил! -- сорвалось вдруг у Мити, как будто
он даже до сей минуты спрашивал всђ себя: "Смердяков или не Смердяков?"
-- Мы еще к этому факту воротимся, -- порешил Николай Парфенович, -- теперь
же не пожелаете ли вы продолжать ваше показание далее.
Мит
горло: "ай, это Смердяков, вот убийца!" Признайтесь, что вы это думали,
признайтесь, тогда буду продолжать.
Но прокурор не признался. Он молчал и ждал.
-- Ошиблись, не закричу на Смердякова! -- сказал Митя.
-- И даже не подозреваете его вовсе?
-- А вы подозреваете?
-- Подозревали и его.
Митя уткнулся глазами в пол.
-- Шутки в сторону, -- проговорил он мрачно, -- слушайте:
С самого начала, вот почти еще тогда, когда я выбежал к вам давеча из-за
этой занавески, у меня мелькнула уж эта мысль:
"Смердяков!" Здесь я сидел за столом и кричал, что неповинен в крови, а сам
всђ думаю: "Смердяков!" И не отставал Смердяков от души. Наконец теперь
подумал вдруг то же: "Смердяков", но лишь на секунду: тотчас же рядом
подумал: "Нет, не Смердяков!" Не его это дело, господа!
-- Не подозреваете ли вы в таком случае и еще какое другое лицо? --
осторожно спросил было Николай Парфенович.
-- Не знаю, кто или какое лицо, рука небес или сатана, но... не Смердяков!
-- решительно отрезал Митя.
-- Но почему же вы так твердо и с такою настойчивостью утверждаете, что не
он?
-- По убеждению. По впечатлению. Потому что Смердяков человек нижайшей
натуры и трус. Это не трус, это совокупление всех трусостей в мире вместе
взятых, ходящее на двух ногах. Он родился от курицы. Говоря со мной, он
трепетал каждый раз, чтоб я не убил его, тогда как я и руки не подымал. Он
падал мне в ноги и плакал, он целовал мне вот эти самые сапоги, буквально,
умоляя, чтоб я его "не пугал". Слышите: "Не пугал" -- что это за слово
такое? А я его даже дарил. Это болезненная курица в падучей болезни, со
слабым умом и которую прибьет восьмилетний мальчишка. Разве это натура? Не
Смердяков, господа, да и денег не любит, подарков от меня вовсе не брал...
Да и за что ему убивать старика? Ведь он, может быть, сын его, побочный
сын, знаете вы это?
-- Мы слышали эту легенду. Но ведь вот и вы же сын отца вашего, а ведь
говорили же всем сами же вы, что хотели убить его.
-- Камень в огород! И камень низкий, скверный! Не боюсь! О господа, может
быть вам слишком подло мне же в глаза говорить это! Потому подло, что я это
сам говорил вам. Не только хотел, но и мог убить, да еще на себя
добровольно натащил, что чуть не убил! Но ведь не убил же его, ведь спас же
меня ангел-хранитель мой, -- вот этого-то вы и не взяли в соображение... А
потому вам и подло, подло! Потому что я не убил, не убил, не убил! Слышите,
прокурор: не убил!
Он чуть не задохся. Во всђ время допроса он еще ни разу не был в таком
волнении.
-- А что он вам сказал, господа, Смердяков-то? -- заключил он вдруг,
помолчав. -- Могу я про это спросить у вас?
-- Вы обо всем нас можете спрашивать, -- с холодным и строгим видом ответил
прокурор, -- обо всем, что касается фактической стороны дела, а мы,
повторяю это, даже обязаны удовлетворять вас на каждый вопрос. Мы нашли
слугу Смердякова, о котором вы спрашиваете, лежащим без памяти на своей
постеле в чрезвычайно сильном, может быть в десятый раз сряду повторявшемся
припадке падучей болезни. Медик, бывший с нами, освидетельствовав больного,
сказал даже нам, что он не доживет может быть и до утра.
-- Ну, в таком случае отца чорт убил! -- сорвалось вдруг у Мити, как будто
он даже до сей минуты спрашивал всђ себя: "Смердяков или не Смердяков?"
-- Мы еще к этому факту воротимся, -- порешил Николай Парфенович, -- теперь
же не пожелаете ли вы продолжать ваше показание далее.
Мит