деятельность. Я излечена. Довольно! как сказал Тургенев.
-- Но, сударыня, эти три тысячи, которыми вы так великодушно меня обещали
ссудить...
-- Вас не минуют, Дмитрий Федорович, -- тотчас же перерезала г-жа
Хохлакова, -- эти три тысячи всђ равно, что у вас в кармане, и не три
тысячи, а три миллиона, Дмитрий Федорович, в самое короткое время! Я вам
скажу вашу идею: вы отыщете прииски, наживете миллионы, воротитесь и
станете деятелем, будете и нас двигать, направляя к добру. Неужели же всђ
предоставить жидам? Вы будете строить здания и разные предприятия. Вы
будете помогать бедным, а те вас благословлять. Нынче век железных дорог,
Дмитрий Федорович. Вы станете известны и необходимы министерству финансов,
которое теперь так нуждается. Падение нашего кредитного рубля не дает мне
спать, Дмитрий Федорович, с этой стороны меня мало знают...
-- Сударыня, сударыня! -- в каком-то беспокойном предчувствии прервал опять
Дмитрий Федорович, -- я весьма и весьма может быть последую вашему совету,
-- умному совету вашему, сударыня, -- и отправлюсь может быть туда... на
эти прииски... и еще раз приду к вам говорить об этом... даже много раз...
но теперь эти три тысячи, которые вы так великодушно... О, они бы развязали
меня, и если можно сегодня... То есть, видите ли, у меня теперь ни часу, ни
часу времени...
-- Довольно, Дмитрий Федорович, довольно! -- настойчиво прервала г-жа
Хохлакова; -- вопрос: едете вы на прииски или нет, решились ли вы вполне,
отвечайте математически.
-- Еду, сударыня, потом... Я поеду, куда хотите, сударыня... но теперь...
-- Подождите же! -- крикнула г-жа Хохлакова, вскочила и бросилась к своему
великолепному бюро с бесчисленными ящичками и начала выдвигать один ящик за
другим, что-то отыскивая и ужасно торопясь.
"Три тысячи!" подумал замирая Митя, -- "и это сейчас, безо всяких бумаг,
без акта... о, это по-джентельменски! Великолепная женщина, и если бы
только не так разговорчива..."
-- Вот! -- вскрикнула в радости г-жа Хохлакова, возвращаясь к Мите, -- вот
что я искала!
Это был крошечный серебряный образок на шнурке, из тех, какие носят иногда
вместе с нательным крестом.
-- Это из Киева, Дмитрий Федорович, -- с благоговением продолжала она, --
от мощей Варвары великомученицы. Позвольте мне самой вам надеть на шею и
тем благословить вас на новую жизнь и на новые подвиги.
И она действительно накинула ему образок на шею и стала было вправлять его.
Митя в большом смущении принагнулся и стал ей помогать и наконец вправил
себе образок чрез галстук и ворот рубашки на грудь.
-- Вот теперь вы можете ехать! -- произнесла г-жа Хохлакова, торжественно
садясь опять на место.
-- Сударыня, я так тронут... и не знаю, как даже благодарить... за такие
чувства, но... если бы вы знали, как мне дорого теперь время!.. Эта сумма,
которую я столь жду от вашего великодушия... О, сударыня, если уж вы так
добры, так трогательно великодушны ко мне (воскликнул вдруг во вдохновении
Митя), -- то позвольте мне вам открыть... что впрочем вы давно уже
знаете... что я люблю здесь одно существо... Я изменил Кате... Катерине
Ивановне, я хочу сказать. О, я был бесчеловечен и бесчестен пред нею, но я
здесь полюбил другую... одну женщину, сударыня, может быть презираемую
вами, потому что вы всђ уже знаете, но которую я никак не могу оставить,
никак, а потому теперь, эти три тысячи...
-- Оставьте всђ, Дмитрий Федорович! -- самым решительным тоном перебила
г-жа Хохлакова. -- Оставьте, и