ушли на проезд, а совсем без денег, известно,
никуда шагу ступить нельзя. Но он вместе с новым планом своим обдумал, где
достать и на перехватку еще давеча на телеге. У него была пара хороших
дуэльных пистолетов с патронами, и если до сих пор он ее не заложил, то
потому что любил эту вещь больше всего, что имел. В трактире "Столичный
город" он уже давно слегка познакомился с одним молодым чиновников и как-то
узнал в трактире же, что этот холостой и весьма достаточный чиновник до
страсти любит оружие, покупает пистолеты, револьверы, кинжалы, развешивает
у себя по стенам, показывает знакомым, хвалится, мастер растолковать
систему револьвера, как его зарядить, как выстрелить и проч. Долго не
думая, Митя тотчас к нему отправился и предложил ему взять в заклад
пистолеты за десять рублей. Чиновник с радостью стал уговаривать его совсем
продать, но Митя не согласился, и тот выдал ему десять рублей, заявив, что
процентов не возьмет ни за что. Расстались приятелями. Митя спешил, он
устремился к Федору Павловичу на зады, в свою беседку, чтобы вызвать
поскорее Смердякова. Но таким образом опять получился факт, что всего за
три, за четыре часа до некоторого приключения, о котором будет мною
говорено ниже, у Мити не было ни копейки денег, и он за десять рублей
заложил любимую вещь, тогда как вдруг, через три часа, оказались в руках
его тысячи... Но я забегаю вперед.
У Марьи Кондратьевны (соседки Федора Павловича) его ожидало чрезвычайно
поразившее и смутившее его известие о болезни Смердякова. Он выслушал
историю о падении в погреб, затем о падучей, приезде доктора, заботах
Федора Павловича; с любопытством узнал и о том, что брат Иван Федорович уже
укатил давеча утром в Москву. "Должно быть раньше меня проехал через
Воловью", подумал Дмитрий Федорович, но Смердяков его беспокоил ужасно:
"как же теперь, кто сторожить будет, кто мне передаст?" С жадностью начал
он расспрашивать этих женщин, не заметили ль они чего вчера вечером? Те
очень хорошо понимали, о чем он разузнает, и разуверили его вполне: никого
не было, ночевал Иван Федорович, "всђ было в совершенном порядке". Митя
задумался. Без сомнения, надо и сегодня караулить, но где: здесь или у
ворот Самсонова? Он решил, что и здесь и там. всђ по усмотрению, а пока,
пока... Дело в том, что теперь стоял пред ним этот "план", давешний, новый
и уже верный план, выдуманный им на телеге, и откладывать исполнение
которого было уже невозможно. Митя решил пожертвовать на это час: "в час
всђ порешу, всђ узнаю, и тогда, тогда, во-первых, в дом к Самсонову,
справлюсь, там ли Грушенька, и мигом обратно сюда, и до одиннадцати часов
здесь, а потом опять за ней к Самсонову, чтобы проводить ее обратно домой".
Вот как он решил.
Он полетел домой, умылся, причесался, вычистил платье, оделся и отправился
к госпоже Хохлаковой. Увы, "план" его был тут. Он решился занять три тысячи
у этой дамы. И главное, у него вдруг, как-то внезапно, явилась
необыкновенная уверенность, что она ему не откажет. Может быть подивятся
тому, что если была такая уверенность, то почему же он заранее не пошел
сюда так-сказать в свое общество, а направился к Самсонову, человеку склада
чужого, с которым он даже и не знал, как говорить. Но дело в том, что с
Хохлаковой он в последний месяц совсем почти раззнакомился, да и прежде
знаком был мало, и сверх того очень знал, что и сама она его терпеть не
может. Эта дама возненавидела его с самого начала просто за то, что он
жених Катерины Ивановны, тог
никуда шагу ступить нельзя. Но он вместе с новым планом своим обдумал, где
достать и на перехватку еще давеча на телеге. У него была пара хороших
дуэльных пистолетов с патронами, и если до сих пор он ее не заложил, то
потому что любил эту вещь больше всего, что имел. В трактире "Столичный
город" он уже давно слегка познакомился с одним молодым чиновников и как-то
узнал в трактире же, что этот холостой и весьма достаточный чиновник до
страсти любит оружие, покупает пистолеты, револьверы, кинжалы, развешивает
у себя по стенам, показывает знакомым, хвалится, мастер растолковать
систему револьвера, как его зарядить, как выстрелить и проч. Долго не
думая, Митя тотчас к нему отправился и предложил ему взять в заклад
пистолеты за десять рублей. Чиновник с радостью стал уговаривать его совсем
продать, но Митя не согласился, и тот выдал ему десять рублей, заявив, что
процентов не возьмет ни за что. Расстались приятелями. Митя спешил, он
устремился к Федору Павловичу на зады, в свою беседку, чтобы вызвать
поскорее Смердякова. Но таким образом опять получился факт, что всего за
три, за четыре часа до некоторого приключения, о котором будет мною
говорено ниже, у Мити не было ни копейки денег, и он за десять рублей
заложил любимую вещь, тогда как вдруг, через три часа, оказались в руках
его тысячи... Но я забегаю вперед.
У Марьи Кондратьевны (соседки Федора Павловича) его ожидало чрезвычайно
поразившее и смутившее его известие о болезни Смердякова. Он выслушал
историю о падении в погреб, затем о падучей, приезде доктора, заботах
Федора Павловича; с любопытством узнал и о том, что брат Иван Федорович уже
укатил давеча утром в Москву. "Должно быть раньше меня проехал через
Воловью", подумал Дмитрий Федорович, но Смердяков его беспокоил ужасно:
"как же теперь, кто сторожить будет, кто мне передаст?" С жадностью начал
он расспрашивать этих женщин, не заметили ль они чего вчера вечером? Те
очень хорошо понимали, о чем он разузнает, и разуверили его вполне: никого
не было, ночевал Иван Федорович, "всђ было в совершенном порядке". Митя
задумался. Без сомнения, надо и сегодня караулить, но где: здесь или у
ворот Самсонова? Он решил, что и здесь и там. всђ по усмотрению, а пока,
пока... Дело в том, что теперь стоял пред ним этот "план", давешний, новый
и уже верный план, выдуманный им на телеге, и откладывать исполнение
которого было уже невозможно. Митя решил пожертвовать на это час: "в час
всђ порешу, всђ узнаю, и тогда, тогда, во-первых, в дом к Самсонову,
справлюсь, там ли Грушенька, и мигом обратно сюда, и до одиннадцати часов
здесь, а потом опять за ней к Самсонову, чтобы проводить ее обратно домой".
Вот как он решил.
Он полетел домой, умылся, причесался, вычистил платье, оделся и отправился
к госпоже Хохлаковой. Увы, "план" его был тут. Он решился занять три тысячи
у этой дамы. И главное, у него вдруг, как-то внезапно, явилась
необыкновенная уверенность, что она ему не откажет. Может быть подивятся
тому, что если была такая уверенность, то почему же он заранее не пошел
сюда так-сказать в свое общество, а направился к Самсонову, человеку склада
чужого, с которым он даже и не знал, как говорить. Но дело в том, что с
Хохлаковой он в последний месяц совсем почти раззнакомился, да и прежде
знаком был мало, и сверх того очень знал, что и сама она его терпеть не
может. Эта дама возненавидела его с самого начала просто за то, что он
жених Катерины Ивановны, тог