о пришел в полночь домой проводить. Он ушел, а я минут
десять у старика посидела, да и опять сюда, ух боялась -- бежала, чтоб его
не повстречать.
-- А разрядилась-то куда? Ишь ведь какой чепец на тебе любопытный?
-- И уж какой же ты сам любопытный, Ракитин! Говорю тебе, такой одной
весточки жду. Придет весточка, вскочу -- полечу, только вы меня здесь и
видели. Для того и разрядилась, чтоб готовой сидеть.
-- А куда полетишь?
-- Много знать будешь, скоро состаришься.
-- Ишь ведь. Вся в радости... Никогда еще я тебя не видел такую. Разоделась
как на бал, -- оглядывал ее Ракитин.
-- Много ты в балах-то понимаешь.
-- А ты много?
-- Я-то видала бал. Третьего года Кузьма Кузьмич сына женил, так я с хор
смотрела. Чт[OACUTE] ж мне, Ракитка, с тобой что ли разговаривать, когда
тут такой князь стоит. Вот так гость! Алеша, голубчик, гляжу я на тебя и не
верю; господи, как это ты у меня появился! По правде тебе сказать, не
ждала, не гадала, да и прежде никогда тому не верила, чтобы ты мог придти.
Хоть и не та минутка теперь, а страх я тебе рада! Садись на диван, вот
сюда, вот так, месяц ты мой молодой. Право, я еще как будто и не
соображусь... Эх ты, Ракитка, если-бы ты его вчера, али третьего дня
привел!.. Ну да рада и так. Может и лучше, что теперь, под такую минуту, а
не третьего дня...
Она резво подсела к Алеше на диван, с ним рядом, и глядела на него
решительно с восхищением. И действительно была рада, не лгала, говоря это.
Глаза ее горели, губы смеялись, но добродушно, весело смеялись. Алеша даже
и не ожидал от нее такого доброго выражения в лице... Он встречал ее до
вчерашнего дня мало, составил об ней устрашающее понятие, а вчера так
страшно был потрясен ее злобною и коварною выходкой против Катерины
Ивановны и был очень удивлен, что теперь вдруг увидал в ней совсем как бы
иное и неожиданное существо. И как ни был он придавлен своим собственным
горем, но глаза его невольно остановились на ней со вниманием. Все манеры
ее как бы изменились тоже со вчерашнего дня совсем к лучшему: не было этой
вчерашней слащавости в выговоре почти вовсе, этих изнеженных и манерных
движений... всђ было просто, простодушно, движения ее были скорые, прямые,
доверчивые, но была она очень возбуждена.
-- Господи, экие всђ вещи сегодня сбываются, право, -- залепетала она
опять. -- И чего я тебе так рада, Алеша, сама не знаю. Вот спроси, а я не
знаю.
-- Ну уж и не знаешь, чему рада? -- усмехнулся Ракитин. -- Прежде-то
зачем-нибудь приставала же ко мне: приведи да приведи его, имела же цель.
-- Прежде-то я другую цель имела, а теперь то прошло, не такая минута.
Потчевать я вас стану, вот что. Я теперь подобрела, Ракитка. Да садись и
ты, Ракитка, чего стоишь? Аль ты уж сел? Небось Ракитушка себя не забудет.
Вот он теперь, Алеша, сидит там против нас, да и обижается: зачем это я его
прежде тебя не пригласила садиться. Ух обидчив у меня Ракитка, обидчив! --
засмеялась Грушенька. -- Не злись, Ракитка, ныне я добрая. Да чего ты
грустен сидишь, Алешечка, аль меня боишься? -- с веселою насмешкой
заглянула она ему в глаза.
-- У него горе. Чину не дали, -- пробасил Ракитин.
-- Какого чину?
-- Старец его пропах.
-- Как пропах? Вздор ты какой-нибудь мелешь, скверность какую-нибудь хочешь
сказать. Молчи, дурак. Пустишь меня, Алеша, на колени к себе посидеть, вот
так! -- И вдруг она мигом привскочила и прыгнула смеясь ему на колени, как
ласкающаяся кошечка, нежно правою рукой охватив ему шею: -- Р
десять у старика посидела, да и опять сюда, ух боялась -- бежала, чтоб его
не повстречать.
-- А разрядилась-то куда? Ишь ведь какой чепец на тебе любопытный?
-- И уж какой же ты сам любопытный, Ракитин! Говорю тебе, такой одной
весточки жду. Придет весточка, вскочу -- полечу, только вы меня здесь и
видели. Для того и разрядилась, чтоб готовой сидеть.
-- А куда полетишь?
-- Много знать будешь, скоро состаришься.
-- Ишь ведь. Вся в радости... Никогда еще я тебя не видел такую. Разоделась
как на бал, -- оглядывал ее Ракитин.
-- Много ты в балах-то понимаешь.
-- А ты много?
-- Я-то видала бал. Третьего года Кузьма Кузьмич сына женил, так я с хор
смотрела. Чт[OACUTE] ж мне, Ракитка, с тобой что ли разговаривать, когда
тут такой князь стоит. Вот так гость! Алеша, голубчик, гляжу я на тебя и не
верю; господи, как это ты у меня появился! По правде тебе сказать, не
ждала, не гадала, да и прежде никогда тому не верила, чтобы ты мог придти.
Хоть и не та минутка теперь, а страх я тебе рада! Садись на диван, вот
сюда, вот так, месяц ты мой молодой. Право, я еще как будто и не
соображусь... Эх ты, Ракитка, если-бы ты его вчера, али третьего дня
привел!.. Ну да рада и так. Может и лучше, что теперь, под такую минуту, а
не третьего дня...
Она резво подсела к Алеше на диван, с ним рядом, и глядела на него
решительно с восхищением. И действительно была рада, не лгала, говоря это.
Глаза ее горели, губы смеялись, но добродушно, весело смеялись. Алеша даже
и не ожидал от нее такого доброго выражения в лице... Он встречал ее до
вчерашнего дня мало, составил об ней устрашающее понятие, а вчера так
страшно был потрясен ее злобною и коварною выходкой против Катерины
Ивановны и был очень удивлен, что теперь вдруг увидал в ней совсем как бы
иное и неожиданное существо. И как ни был он придавлен своим собственным
горем, но глаза его невольно остановились на ней со вниманием. Все манеры
ее как бы изменились тоже со вчерашнего дня совсем к лучшему: не было этой
вчерашней слащавости в выговоре почти вовсе, этих изнеженных и манерных
движений... всђ было просто, простодушно, движения ее были скорые, прямые,
доверчивые, но была она очень возбуждена.
-- Господи, экие всђ вещи сегодня сбываются, право, -- залепетала она
опять. -- И чего я тебе так рада, Алеша, сама не знаю. Вот спроси, а я не
знаю.
-- Ну уж и не знаешь, чему рада? -- усмехнулся Ракитин. -- Прежде-то
зачем-нибудь приставала же ко мне: приведи да приведи его, имела же цель.
-- Прежде-то я другую цель имела, а теперь то прошло, не такая минута.
Потчевать я вас стану, вот что. Я теперь подобрела, Ракитка. Да садись и
ты, Ракитка, чего стоишь? Аль ты уж сел? Небось Ракитушка себя не забудет.
Вот он теперь, Алеша, сидит там против нас, да и обижается: зачем это я его
прежде тебя не пригласила садиться. Ух обидчив у меня Ракитка, обидчив! --
засмеялась Грушенька. -- Не злись, Ракитка, ныне я добрая. Да чего ты
грустен сидишь, Алешечка, аль меня боишься? -- с веселою насмешкой
заглянула она ему в глаза.
-- У него горе. Чину не дали, -- пробасил Ракитин.
-- Какого чину?
-- Старец его пропах.
-- Как пропах? Вздор ты какой-нибудь мелешь, скверность какую-нибудь хочешь
сказать. Молчи, дурак. Пустишь меня, Алеша, на колени к себе посидеть, вот
так! -- И вдруг она мигом привскочила и прыгнула смеясь ему на колени, как
ласкающаяся кошечка, нежно правою рукой охватив ему шею: -- Р