ень доволен. Брибри и мабишь
постоянно процветают, а теперь более, чем когда-нибудь. Кроме того, что так
уж условлено (и почти без всякого разговору), что мабишь и брибри должны в
наше хлопотливое время служить моделью добродетели, согласия и райского
состояния общества в упрек гнусным бредням нелепых бродяг-коммунистов, кроме
того, брибри с каждым годом становится все сговорчивее и сговорчивее в
супружеском отношении. Он понимает, что как ни говори, как ни устроивай, а
мабишь нельзя удержать, что парижанка создана для любовника, что мужу почти
невозможно обойтись без прически, он и молчит, разумеется, покамест у него
еще мало прикоплено денег и не заведено еще много вещей. Когда же то и
другое выполнится, брибри становится вообще требовательнее, потому что
начинает ужасно уважать себя. Ну тут уже и на Гюстава он начинает смотреть
иначе, особенно если тот вдобавок и оборванец и не имеет много вещей. Вообще
парижанин, чуть-чуть с деньжонками, желая жениться, и выбирает невесту с
деньжонками. Мало того: предварительно сосчитываются, и если окажется, что
франки и вещи с той и другой стороны одинаковы, то и совокупляются. Это и
везде так происходит, но тут уж в особенный обычай вошел закон равенства
карманов. Если, например, у невесты хоть копейкой больше денег, то ее уж и
не отдадут такому искателю, у которого меньше, а ищут брибри получше. Кроме
того, браки по любви становятся все более и более невозможными и считаются
почти неприличными. Благоразумный этот обычай непременного равенства
карманов и бракосочетания капиталов нарушается весьма редко, и я думаю,
гораздо реже, чем везде в другом месте. Обладание жениными денежками буржуа
очень хорошо устроил в свою пользу. Вот почему он и готов во многих случаях
смотреть сквозь пальцы на похождения своей мабишь и не замечать иных
досадных вещей, потому что тогда, то есть при размолвке, может неприятно
подняться вопрос о приданом. К тому же, если мабишь и защеголяет не по
состоянию, то брибри, хоть и все заметивший, про себя примиряется: меньше с
него спросит жена на наряды. Мабишь тогда гораздо сговорчивее. Наконец, так
как брак большею частью есть бракосочетание капиталов и о взаимной
склонности заботятся очень немного, то и брибри не прочь заглянуть
куда-нибудь от своей мабишь на сторону. А потому всего лучше не мешать друг
другу. Да и согласия в доме больше и милый лепет милых имен: брибри и мабишь
- раздается между супругами всего чаще и чаще. А наконец, если все сказать,
так ведь брибри и на этот случай удивительно хорошо успел себя обеспечить.
Полицейский комиссар во всякую минуту к его услугам. Уж так по законам,
которые устроил он себе сам. В крайнем случае, застав любовников en flagrant
delit, он ведь убить их может обоих и за это ничем не отвечает. Мабишь это
знает и сама это похваливает. Долгой опекой довели до того мабишь, что она
не ропщет и не мечтает, как в иных варварских и смешных землях, учиться,
например, в университетах и заседать в клубах и депутатах. Она лучше хочет
оставаться в теперешнем воздушном и, так сказать, канареечном состоянии. Ее
рядят, ее гантируют, ее возят на гулянья, она танцует, она кушает конфетки,
наружно принимают ее как царицу, и мужчина перед ней наружно во прахе. Эта
форма отношений удивительно удачно и прилично выработана. Одним словом,
рыцарские отношения соблюдены, и чего
постоянно процветают, а теперь более, чем когда-нибудь. Кроме того, что так
уж условлено (и почти без всякого разговору), что мабишь и брибри должны в
наше хлопотливое время служить моделью добродетели, согласия и райского
состояния общества в упрек гнусным бредням нелепых бродяг-коммунистов, кроме
того, брибри с каждым годом становится все сговорчивее и сговорчивее в
супружеском отношении. Он понимает, что как ни говори, как ни устроивай, а
мабишь нельзя удержать, что парижанка создана для любовника, что мужу почти
невозможно обойтись без прически, он и молчит, разумеется, покамест у него
еще мало прикоплено денег и не заведено еще много вещей. Когда же то и
другое выполнится, брибри становится вообще требовательнее, потому что
начинает ужасно уважать себя. Ну тут уже и на Гюстава он начинает смотреть
иначе, особенно если тот вдобавок и оборванец и не имеет много вещей. Вообще
парижанин, чуть-чуть с деньжонками, желая жениться, и выбирает невесту с
деньжонками. Мало того: предварительно сосчитываются, и если окажется, что
франки и вещи с той и другой стороны одинаковы, то и совокупляются. Это и
везде так происходит, но тут уж в особенный обычай вошел закон равенства
карманов. Если, например, у невесты хоть копейкой больше денег, то ее уж и
не отдадут такому искателю, у которого меньше, а ищут брибри получше. Кроме
того, браки по любви становятся все более и более невозможными и считаются
почти неприличными. Благоразумный этот обычай непременного равенства
карманов и бракосочетания капиталов нарушается весьма редко, и я думаю,
гораздо реже, чем везде в другом месте. Обладание жениными денежками буржуа
очень хорошо устроил в свою пользу. Вот почему он и готов во многих случаях
смотреть сквозь пальцы на похождения своей мабишь и не замечать иных
досадных вещей, потому что тогда, то есть при размолвке, может неприятно
подняться вопрос о приданом. К тому же, если мабишь и защеголяет не по
состоянию, то брибри, хоть и все заметивший, про себя примиряется: меньше с
него спросит жена на наряды. Мабишь тогда гораздо сговорчивее. Наконец, так
как брак большею частью есть бракосочетание капиталов и о взаимной
склонности заботятся очень немного, то и брибри не прочь заглянуть
куда-нибудь от своей мабишь на сторону. А потому всего лучше не мешать друг
другу. Да и согласия в доме больше и милый лепет милых имен: брибри и мабишь
- раздается между супругами всего чаще и чаще. А наконец, если все сказать,
так ведь брибри и на этот случай удивительно хорошо успел себя обеспечить.
Полицейский комиссар во всякую минуту к его услугам. Уж так по законам,
которые устроил он себе сам. В крайнем случае, застав любовников en flagrant
delit, он ведь убить их может обоих и за это ничем не отвечает. Мабишь это
знает и сама это похваливает. Долгой опекой довели до того мабишь, что она
не ропщет и не мечтает, как в иных варварских и смешных землях, учиться,
например, в университетах и заседать в клубах и депутатах. Она лучше хочет
оставаться в теперешнем воздушном и, так сказать, канареечном состоянии. Ее
рядят, ее гантируют, ее возят на гулянья, она танцует, она кушает конфетки,
наружно принимают ее как царицу, и мужчина перед ней наружно во прахе. Эта
форма отношений удивительно удачно и прилично выработана. Одним словом,
рыцарские отношения соблюдены, и чего