дя, предуведомили, что
если на случай придут кто их спрашивать, то чтоб известить, что они-с к трем
часам, может быть, и придут-с. Если же до половины четвертого их здесь не
окажется, - значит в Павловск с поездом отправились, на дачу к генеральше
Епанчиной-с, и уж там, значит, и откушают-с." Князь сел дожидаться и кстати
спросил себе обедать.
К половине четвертого и даже к четырем часам Коля не явился. Князь
вышел и направился машинально куда глаза глядят. В начале лета в Петербурге
случаются иногда прелестные дни, - светлые, жаркие, тихие. Как нарочно, этот
день был одним из таких редких дней. Несколько времени князь бродил без
цели. Город ему был мало знаком. Он останавливался иногда на перекрестках
улиц пред иными домами, на площадях, на мостах; однажды зашел отдохнуть в
одну кондитерскую. Иногда с большим любопытством начинал всматриваться в
прохожих; но чаще всего не замечал ни прохожих, ни где именно он идет. Он
был в мучительном напряжении и беспокойстве и в то же самое время чувствовал
необыкновенную потребность уединения. Ему хотелось быть одному и отдаться
всему этому страдательному напряжению совершенно пассивно, не ища ни
малейшего выхода. Он с отвращением не хотел разрешать нахлынувших в его душу
и сердце вопросов. "Что же, разве я виноват во всем этом?" бормотал он про
себя, почти не сознавая своих слов.
К шести часам очутился на дебаркадере Царскосельской железной дороги!
Уединение скоро стало ему невыносимо; новый порыв горячо охватил его сердце,
и на мгновение ярким светом озарился мрак, в котором тосковала душа его. Он
взял билет в Павловск и с нетерпением спешил уехать; но уж конечно его
что-то преследовало, и это была действительность, а не фантазия, как, может
быть, он наклонен был думать. Почти уже (Садясь в вагон, он вдруг бросил
только-что взятый билет на пол и вышел обратно из воксала смущенный и
задумчивый. Несколько времени спустя, на улице, он вдруг как бы что-то
припомнил, как бы что-то внезапно сообразил, очень странное, что-то уж долго
его беспокоившее. Ему вдруг пришлось сознательно поймать себя на одном
занятии, уже давно продолжавшемся, но которого он все не замечал до самой
этой минуты: вот уже несколько часов, еще даже в Весах, кажется, даже и до
Весов, он, нет-нет, и вдруг начинал как бы искать чего-то кругом себя. И
забудет, даже надолго, на полчаса, и вдруг опять оглянется с беспокойством и
ищет кругом.
Но только что он заметил в себе это болезненное и до сих пор совершенно
бессознательное движение, так давно уже овладевшее им, как вдруг мелькнуло
пред ним и другое воспоминание, чрезвычайно заинтересовавшее его: ему
вспомнилось, что в ту минуту, когда он заметил, что все ищет чего-то кругом
себя, он стоял на тротуаре у окна одной лавки и с большим любопытством
разглядывал товар, выставленный в окне. Ему захотелось теперь непременно
проверить: действительно ли он стоял сейчас, может быть, всего пять минут
назад, пред окном этой лавки, не померещилось ли ему, не смешал ли он чего?
Существует ли в самом деле эта лавка и этот товар? Ведь он и в самом деле
чувствует себя сегодня в особенно болезненном настроении, почти в том же,
какое бывало с ним прежде при начале припадков его прежней болезни. Он знал,
что в такое предприпадочное время он бывает необыкновенно рассеян и часто
даже смешивает предметы и лица, если глядит на
если на случай придут кто их спрашивать, то чтоб известить, что они-с к трем
часам, может быть, и придут-с. Если же до половины четвертого их здесь не
окажется, - значит в Павловск с поездом отправились, на дачу к генеральше
Епанчиной-с, и уж там, значит, и откушают-с." Князь сел дожидаться и кстати
спросил себе обедать.
К половине четвертого и даже к четырем часам Коля не явился. Князь
вышел и направился машинально куда глаза глядят. В начале лета в Петербурге
случаются иногда прелестные дни, - светлые, жаркие, тихие. Как нарочно, этот
день был одним из таких редких дней. Несколько времени князь бродил без
цели. Город ему был мало знаком. Он останавливался иногда на перекрестках
улиц пред иными домами, на площадях, на мостах; однажды зашел отдохнуть в
одну кондитерскую. Иногда с большим любопытством начинал всматриваться в
прохожих; но чаще всего не замечал ни прохожих, ни где именно он идет. Он
был в мучительном напряжении и беспокойстве и в то же самое время чувствовал
необыкновенную потребность уединения. Ему хотелось быть одному и отдаться
всему этому страдательному напряжению совершенно пассивно, не ища ни
малейшего выхода. Он с отвращением не хотел разрешать нахлынувших в его душу
и сердце вопросов. "Что же, разве я виноват во всем этом?" бормотал он про
себя, почти не сознавая своих слов.
К шести часам очутился на дебаркадере Царскосельской железной дороги!
Уединение скоро стало ему невыносимо; новый порыв горячо охватил его сердце,
и на мгновение ярким светом озарился мрак, в котором тосковала душа его. Он
взял билет в Павловск и с нетерпением спешил уехать; но уж конечно его
что-то преследовало, и это была действительность, а не фантазия, как, может
быть, он наклонен был думать. Почти уже (Садясь в вагон, он вдруг бросил
только-что взятый билет на пол и вышел обратно из воксала смущенный и
задумчивый. Несколько времени спустя, на улице, он вдруг как бы что-то
припомнил, как бы что-то внезапно сообразил, очень странное, что-то уж долго
его беспокоившее. Ему вдруг пришлось сознательно поймать себя на одном
занятии, уже давно продолжавшемся, но которого он все не замечал до самой
этой минуты: вот уже несколько часов, еще даже в Весах, кажется, даже и до
Весов, он, нет-нет, и вдруг начинал как бы искать чего-то кругом себя. И
забудет, даже надолго, на полчаса, и вдруг опять оглянется с беспокойством и
ищет кругом.
Но только что он заметил в себе это болезненное и до сих пор совершенно
бессознательное движение, так давно уже овладевшее им, как вдруг мелькнуло
пред ним и другое воспоминание, чрезвычайно заинтересовавшее его: ему
вспомнилось, что в ту минуту, когда он заметил, что все ищет чего-то кругом
себя, он стоял на тротуаре у окна одной лавки и с большим любопытством
разглядывал товар, выставленный в окне. Ему захотелось теперь непременно
проверить: действительно ли он стоял сейчас, может быть, всего пять минут
назад, пред окном этой лавки, не померещилось ли ему, не смешал ли он чего?
Существует ли в самом деле эта лавка и этот товар? Ведь он и в самом деле
чувствует себя сегодня в особенно болезненном настроении, почти в том же,
какое бывало с ним прежде при начале припадков его прежней болезни. Он знал,
что в такое предприпадочное время он бывает необыкновенно рассеян и часто
даже смешивает предметы и лица, если глядит на