ь его можно подушкой, или мокрою тряпкою во сне, - даже должно..." У
вас на лице написано, что вы это думаете, в эту самую секунду.
- Никогда я этого не думал! - с отвращением проговорил князь.
- Не знаю, мне ночью снилось сегодня, что меня задушил мокрою
тряпкой... один человек... ну, я вам скажу кто: представьте себе - Рогожин!
Как вы думаете, можно задушить мокрою тряпкой человека?
- Не знаю.
- Я слышал, что можно. Хорошо, оставим. Ну, за что же я сплетник? За
что она сплетником меня обругала сегодня? И заметьте себе, когда уже все до
последнего словечка выслушала и даже переспросила... Но таковы женщины! Для
нее же я в сношения с Рогожиным вошел, с интересным человеком, для ее же
интереса ей личное свидание с Настасьей Филипповной устроил. Уж не за то ли,
что я самолюбие задел, намекнув, что она "объедкам" Настасьи Филипповны
обрадовалась? Да я это в ее же интересах все время ей толковал, не
отпираюсь, два письма .ей написал в этом роде, и вот сегодня третье,
свидание... Я ей давеча с того и начал, что это унизительно с ее стороны...
Да к тому же и слово-то об "объедках" собственно не мое, а чужое; по крайней
мере, у Ганечки все говорили; да она же и сама подтвердила. Ну, так за что
же я у ней сплетник? Вижу, вижу: вам ужасно смешно теперь, на меня глядя, и
бьюсь об заклад, что вы ко мне глупые стихи примериваете: "И, может быть, на
мой закат печальный Блеснет любовь улыбкою прощальной." Ха-ха-ха! - залился
он вдруг истерическим смехом, и закашлялся. - Заметьте себе, - прохрипел он
сквозь кашель, - каков Ганечка: говорит про "объедки", а сам-то теперь чем
желает воспользоваться!
Князь долго молчал; он был в ужасе.
- Вы сказали про свиданье с Настасьей Филипповной? - пробормотал он
наконец.
- Э, да неужели и вправду вам неизвестно, что сегодня будет свидание
Аглаи Ивановны с Настасьей Филипповной, для чего Настасья Филипповна и
выписана из Петербурга нарочно, чрез Рогожина, по приглашению Аглаи Ивановны
и моими стараниями, и находится теперь, вместе с Рогожиным, весьма недалеко
от вас, в прежнем доме, у той госпожи, у Дарьи Алексеевны... очень
двусмысленной госпожи, подруги своей, и туда-то, сегодня, в этот
двусмысленный дом, и направится Аглая Ивановна для приятельского разговора с
Настасьей Филипповной и для разрешения разных задач. Арифметикой заниматься
хотят. Не знали? честное слово?
- Это невероятно!
- Ну и хорошо, коли невероятно; впрочем, откуда же вам знать? Хотя
здесь муха пролетит - и уже известно: таково местечко! Но я вас однако же
предупредил, и вы можете быть мне благодарны. Ну, до свиданья - на том
свете, вероятно. Да вот еще что: я хоть и подличал пред вами, потому... для
чего же я стану свое терять, рассудите на милость? В вашу пользу что ли?
Ведь я ей "Исповедь" мою посвятил (вы этого не знали?). Да еще как
приняла-то! Хе-хе! Но уж пред нею-то я не подличал, пред ней-то уж ни в чем
не виноват; она же меня осрамила и подвела... А, впрочем, и пред вами не
виноват ни в чем; если там и упоминал на счет этих "объедков" и все в этом
смысле, то зато теперь вам и день, и час, и адрес свидания сообщаю, и всю
эту игру открываю... с досады, разумеется, а не из великодушия. Прощайте, я
болтлив как заика, или как чахоточный; смотрите же, принимайте меры и
скорее, если вы только стоите названия человече
вас на лице написано, что вы это думаете, в эту самую секунду.
- Никогда я этого не думал! - с отвращением проговорил князь.
- Не знаю, мне ночью снилось сегодня, что меня задушил мокрою
тряпкой... один человек... ну, я вам скажу кто: представьте себе - Рогожин!
Как вы думаете, можно задушить мокрою тряпкой человека?
- Не знаю.
- Я слышал, что можно. Хорошо, оставим. Ну, за что же я сплетник? За
что она сплетником меня обругала сегодня? И заметьте себе, когда уже все до
последнего словечка выслушала и даже переспросила... Но таковы женщины! Для
нее же я в сношения с Рогожиным вошел, с интересным человеком, для ее же
интереса ей личное свидание с Настасьей Филипповной устроил. Уж не за то ли,
что я самолюбие задел, намекнув, что она "объедкам" Настасьи Филипповны
обрадовалась? Да я это в ее же интересах все время ей толковал, не
отпираюсь, два письма .ей написал в этом роде, и вот сегодня третье,
свидание... Я ей давеча с того и начал, что это унизительно с ее стороны...
Да к тому же и слово-то об "объедках" собственно не мое, а чужое; по крайней
мере, у Ганечки все говорили; да она же и сама подтвердила. Ну, так за что
же я у ней сплетник? Вижу, вижу: вам ужасно смешно теперь, на меня глядя, и
бьюсь об заклад, что вы ко мне глупые стихи примериваете: "И, может быть, на
мой закат печальный Блеснет любовь улыбкою прощальной." Ха-ха-ха! - залился
он вдруг истерическим смехом, и закашлялся. - Заметьте себе, - прохрипел он
сквозь кашель, - каков Ганечка: говорит про "объедки", а сам-то теперь чем
желает воспользоваться!
Князь долго молчал; он был в ужасе.
- Вы сказали про свиданье с Настасьей Филипповной? - пробормотал он
наконец.
- Э, да неужели и вправду вам неизвестно, что сегодня будет свидание
Аглаи Ивановны с Настасьей Филипповной, для чего Настасья Филипповна и
выписана из Петербурга нарочно, чрез Рогожина, по приглашению Аглаи Ивановны
и моими стараниями, и находится теперь, вместе с Рогожиным, весьма недалеко
от вас, в прежнем доме, у той госпожи, у Дарьи Алексеевны... очень
двусмысленной госпожи, подруги своей, и туда-то, сегодня, в этот
двусмысленный дом, и направится Аглая Ивановна для приятельского разговора с
Настасьей Филипповной и для разрешения разных задач. Арифметикой заниматься
хотят. Не знали? честное слово?
- Это невероятно!
- Ну и хорошо, коли невероятно; впрочем, откуда же вам знать? Хотя
здесь муха пролетит - и уже известно: таково местечко! Но я вас однако же
предупредил, и вы можете быть мне благодарны. Ну, до свиданья - на том
свете, вероятно. Да вот еще что: я хоть и подличал пред вами, потому... для
чего же я стану свое терять, рассудите на милость? В вашу пользу что ли?
Ведь я ей "Исповедь" мою посвятил (вы этого не знали?). Да еще как
приняла-то! Хе-хе! Но уж пред нею-то я не подличал, пред ней-то уж ни в чем
не виноват; она же меня осрамила и подвела... А, впрочем, и пред вами не
виноват ни в чем; если там и упоминал на счет этих "объедков" и все в этом
смысле, то зато теперь вам и день, и час, и адрес свидания сообщаю, и всю
эту игру открываю... с досады, разумеется, а не из великодушия. Прощайте, я
болтлив как заика, или как чахоточный; смотрите же, принимайте меры и
скорее, если вы только стоите названия человече