ла об Евгении Павловиче. (Князь Лев Николаевич еще не приходил.)
Вдруг князь Щ. как-то позволил себе намекнуть на "близкий и новый переворот
в семействе", на несколько слов, проскользнувших у Лизаветы Прокофьевны,
что, может быть, придется опять оттянуть свадьбу Аделаиды, чтоб обе свадьбы
пришлись вместе. Невозможно было и вообразить, как вспылила Аглая, на "все
эти глупые предположения"; и между прочим, у ней вырвались слова, что "она
еще не намерена замещать собой ничьих любовниц".
Эти слова поразили всех, но преимущественно родителей. Лизавета
Прокофьевна настаивала в тайном совете с мужем, чтоб объясниться с князем
решительно насчет Настасьи Филипповны.
Иван Федорович клялся, что все это одна только "выходка" и произошла от
Аглаиной "стыдливости"; что если б князь Щ. не заговорил о свадьбе, то не
было бы и выходки, потому что Аглая и сама знает, знает достоверно, что все
это одна клевета недобрых людей, и что Настасья Филипповна выходит за
Рогожина; что князь тут не состоит ни при чем, не только в связях; и даже
никогда и не состоял, если уж говорить всю правду-истину.
А князь все-таки ничем не смущался и продолжал блаженствовать. О,
конечно, и он замечал иногда что-то как бы мрачное и нетерпеливое во
взглядах Аглаи; но он более верил чему-то другому, и мрак исчезал сам собой.
Раз уверовав, он уже не мог колебаться ничем. Может быть, он уже слишком был
спокоен; так, по крайней мере, казалось и Ипполиту, однажды случайно
встретившемуся с ним в парке.
- Ну, не правду ли я вам сказал тогда, что вы влюблены, - начал он, сам
подойдя к князю и остановив его. Тот протянул ему руку и поздравил его с
"хорошим видом". Больной казался и сам ободренным, что так свойственно
чахоточным.
Он с тем и подошел к князю, чтобы сказать ему что-нибудь язвительное
насчет его счастливого вида, но тотчас же сбился и заговорил о себе. Он стал
жаловаться, жаловался много и долго, и довольно бессвязно.
- Вы не поверите, - заключил он, - до какой степени они все там
раздражительны, мелочны, эгоистичны, тщеславны, ординарны; верите ли, что
они взяли меня не иначе как с тем условием, чтоб я как можно скорее помер, и
вот, все в бешенстве, что я не помираю, и что мне, напротив, легче. Комедия!
Бьюсь об заклад, что вы мне не верите?
Князю не хотелось возражать.
- Я даже иногда думаю опять к вам переселиться, - небрежно прибавил
Ипполит. - Так вы, однако, не считаете их способными принять человека с тем,
чтоб он непременно и как можно скорее помер?
- Я думал, они пригласили вас в каких-нибудь других видах.
- Эге! Да вы таки совсем не так просты, как вас рекомендуют! Теперь не
время, а то бы я вам кое-что открыл про этого Ганечку и про надежды его. Под
вас подкапываются, князь, безжалостно подкапываются и... даже жалко, что вы
так спокойны. Но увы, - вы не можете иначе!
- Вот о чем пожалели! - засмеялся князь: - что ж, по-вашему, я был бы
счастливее, если б был беспокойнее?.
- Лучше быть несчастным, но знать, чем счастливым и жить... в дураках.
Вы, кажется, нисколько не верите, что с вами соперничают и... с той стороны?
- Ваши слова о соперничестве несколько циничны, Ипполит; мне жаль, что
я не имею права отвечать вам. Что же касается Гаврилы Ардалионовича, то
согласитесь сами, может ли он оставаться спокойным после всего, что он
потерял, если вы только з
Вдруг князь Щ. как-то позволил себе намекнуть на "близкий и новый переворот
в семействе", на несколько слов, проскользнувших у Лизаветы Прокофьевны,
что, может быть, придется опять оттянуть свадьбу Аделаиды, чтоб обе свадьбы
пришлись вместе. Невозможно было и вообразить, как вспылила Аглая, на "все
эти глупые предположения"; и между прочим, у ней вырвались слова, что "она
еще не намерена замещать собой ничьих любовниц".
Эти слова поразили всех, но преимущественно родителей. Лизавета
Прокофьевна настаивала в тайном совете с мужем, чтоб объясниться с князем
решительно насчет Настасьи Филипповны.
Иван Федорович клялся, что все это одна только "выходка" и произошла от
Аглаиной "стыдливости"; что если б князь Щ. не заговорил о свадьбе, то не
было бы и выходки, потому что Аглая и сама знает, знает достоверно, что все
это одна клевета недобрых людей, и что Настасья Филипповна выходит за
Рогожина; что князь тут не состоит ни при чем, не только в связях; и даже
никогда и не состоял, если уж говорить всю правду-истину.
А князь все-таки ничем не смущался и продолжал блаженствовать. О,
конечно, и он замечал иногда что-то как бы мрачное и нетерпеливое во
взглядах Аглаи; но он более верил чему-то другому, и мрак исчезал сам собой.
Раз уверовав, он уже не мог колебаться ничем. Может быть, он уже слишком был
спокоен; так, по крайней мере, казалось и Ипполиту, однажды случайно
встретившемуся с ним в парке.
- Ну, не правду ли я вам сказал тогда, что вы влюблены, - начал он, сам
подойдя к князю и остановив его. Тот протянул ему руку и поздравил его с
"хорошим видом". Больной казался и сам ободренным, что так свойственно
чахоточным.
Он с тем и подошел к князю, чтобы сказать ему что-нибудь язвительное
насчет его счастливого вида, но тотчас же сбился и заговорил о себе. Он стал
жаловаться, жаловался много и долго, и довольно бессвязно.
- Вы не поверите, - заключил он, - до какой степени они все там
раздражительны, мелочны, эгоистичны, тщеславны, ординарны; верите ли, что
они взяли меня не иначе как с тем условием, чтоб я как можно скорее помер, и
вот, все в бешенстве, что я не помираю, и что мне, напротив, легче. Комедия!
Бьюсь об заклад, что вы мне не верите?
Князю не хотелось возражать.
- Я даже иногда думаю опять к вам переселиться, - небрежно прибавил
Ипполит. - Так вы, однако, не считаете их способными принять человека с тем,
чтоб он непременно и как можно скорее помер?
- Я думал, они пригласили вас в каких-нибудь других видах.
- Эге! Да вы таки совсем не так просты, как вас рекомендуют! Теперь не
время, а то бы я вам кое-что открыл про этого Ганечку и про надежды его. Под
вас подкапываются, князь, безжалостно подкапываются и... даже жалко, что вы
так спокойны. Но увы, - вы не можете иначе!
- Вот о чем пожалели! - засмеялся князь: - что ж, по-вашему, я был бы
счастливее, если б был беспокойнее?.
- Лучше быть несчастным, но знать, чем счастливым и жить... в дураках.
Вы, кажется, нисколько не верите, что с вами соперничают и... с той стороны?
- Ваши слова о соперничестве несколько циничны, Ипполит; мне жаль, что
я не имею права отвечать вам. Что же касается Гаврилы Ардалионовича, то
согласитесь сами, может ли он оставаться спокойным после всего, что он
потерял, если вы только з