есть, опять-таки, какие же
улики?
- Улики есть-с. Во-первых, исчезновение в семь часов или даже в седьмом
часу утра.
- Знаю, мне Коля говорил, что он заходил к нему и сказал, что идет
доночевывать к... забыл к кому, к своему приятелю.
- Вилкину-с. Так, стало быть, Николай Ардалионович говорил уже вам?
- Он ничего не говорил о покраже.
- Он и не знает, ибо я пока держу дело в секрете. Итак, идет к Вилкину;
казалось бы, что мудреного, что пьяный человек идет к такому же, как и он
сам, пьяному человеку, хотя бы даже и чем свет, и безо всякого повода-с? Но
вот здесь-то и след открывается: уходя, он оставляет адрес... Теперь
следите, князь, вопрос: зачем он оставил адрес? Зачем он заходит нарочно к
Николаю Ардалионовичу, делая крюк-с, и передает ему, что, "иду, дескать,
доночевывать к Вилкину". И кто станет интересоваться тем, что он уходит и
даже именно к Вилкину? К чему возвещать? Нет, тут тонкость-с, воровская
тонкость! Это значит: "вот, дескать, нарочно не утаиваю следов моих, какой
же я вор после этого? Разве бы вор возвестил куда он уходит?" Излишняя
заботливость отвести подозрения и, так сказать, стереть свои следы на
песке... Поняли вы меня, многоуважаемый князь?
- Понял, очень хорошо понял, но ведь этого мало?
- Вторая улика-с: след оказывается ложный, а данный адрес неточный. Час
спустя, то-есть в восемь часов, я уже стучался к Вилкину; он тут в Пятой
улице-с, и даже знаком-с. Никакого не оказалось Фердыщенка. Хоть и добился
от служанки, совершенно глухой-с, что назад тому час, действительно, кто-то
стучался и даже довольно сильно, так что и колокольчик сорвал. Но служанка
не отворила, не желая будить господина Вилкина, а, может быть, и сама не
желая подняться. Это бывает-с.
- И тут все ваши улики? Этого мало.
- Князь, но кого же подозревать-с, рассудите? - умилительно заключил
Лебедев, и что-то лукавое проглянуло в его усмешке.
- Осмотрели бы вы еще раз комнаты и в ящиках! - озабоченно произнес
князь после некоторой задумчивости.
- Осматривал-с! - еще умилительнее вздохнул Лебедев.
- Гм!.. и зачем, зачем вам было переменять этот сюртук! - воскликнул
князь, в досаде стукнув по столу.
- Вопрос из одной старинной комедии-с. Но, благодушнейший князь! Вы уже
слишком принимаете к сердцу несчастье мое! Я не стою того. То-есть, я один
не стою того; но вы страдаете и за преступника... за ничтожного господина
Фердыщенка?
- Ну да, да, вы действительно меня озаботили, - рассеянно и с
неудовольствием прервал его князь. - Итак, что же вы намерены делать... если
вы так уверены, что это Фердыщенко?
- Князь, многоуважаемый князь, кто же другой-с? - с возраставшим
умилением извивался Лебедев, - ведь неимение другого на кого помыслить и,
так сказать, совершенная невозможность подозревать кого-либо кроме господина
Фердыщенка, ведь это, так сказать, еще улика против господина Фердыщенка,
уже третья улика! Ибо опять-таки кто же другой? Ведь не господина же
Бурдовского мне заподозрить, хе-хе-хе?
- Ну, вот, вздор какой!
- Не генерала же наконец, хе-хе-хе!
- Что за дичь! - почти сердито проговорил князь, нетерпеливо
поворачиваясь на месте.
- Еще бы не дичь! Хе-хе-хе! И насмешил же меня человек, то-есть
генерал-то-с! Идем мы с ним давеча по горячим следам к Вилкину-с... а надо
вам за
улики?
- Улики есть-с. Во-первых, исчезновение в семь часов или даже в седьмом
часу утра.
- Знаю, мне Коля говорил, что он заходил к нему и сказал, что идет
доночевывать к... забыл к кому, к своему приятелю.
- Вилкину-с. Так, стало быть, Николай Ардалионович говорил уже вам?
- Он ничего не говорил о покраже.
- Он и не знает, ибо я пока держу дело в секрете. Итак, идет к Вилкину;
казалось бы, что мудреного, что пьяный человек идет к такому же, как и он
сам, пьяному человеку, хотя бы даже и чем свет, и безо всякого повода-с? Но
вот здесь-то и след открывается: уходя, он оставляет адрес... Теперь
следите, князь, вопрос: зачем он оставил адрес? Зачем он заходит нарочно к
Николаю Ардалионовичу, делая крюк-с, и передает ему, что, "иду, дескать,
доночевывать к Вилкину". И кто станет интересоваться тем, что он уходит и
даже именно к Вилкину? К чему возвещать? Нет, тут тонкость-с, воровская
тонкость! Это значит: "вот, дескать, нарочно не утаиваю следов моих, какой
же я вор после этого? Разве бы вор возвестил куда он уходит?" Излишняя
заботливость отвести подозрения и, так сказать, стереть свои следы на
песке... Поняли вы меня, многоуважаемый князь?
- Понял, очень хорошо понял, но ведь этого мало?
- Вторая улика-с: след оказывается ложный, а данный адрес неточный. Час
спустя, то-есть в восемь часов, я уже стучался к Вилкину; он тут в Пятой
улице-с, и даже знаком-с. Никакого не оказалось Фердыщенка. Хоть и добился
от служанки, совершенно глухой-с, что назад тому час, действительно, кто-то
стучался и даже довольно сильно, так что и колокольчик сорвал. Но служанка
не отворила, не желая будить господина Вилкина, а, может быть, и сама не
желая подняться. Это бывает-с.
- И тут все ваши улики? Этого мало.
- Князь, но кого же подозревать-с, рассудите? - умилительно заключил
Лебедев, и что-то лукавое проглянуло в его усмешке.
- Осмотрели бы вы еще раз комнаты и в ящиках! - озабоченно произнес
князь после некоторой задумчивости.
- Осматривал-с! - еще умилительнее вздохнул Лебедев.
- Гм!.. и зачем, зачем вам было переменять этот сюртук! - воскликнул
князь, в досаде стукнув по столу.
- Вопрос из одной старинной комедии-с. Но, благодушнейший князь! Вы уже
слишком принимаете к сердцу несчастье мое! Я не стою того. То-есть, я один
не стою того; но вы страдаете и за преступника... за ничтожного господина
Фердыщенка?
- Ну да, да, вы действительно меня озаботили, - рассеянно и с
неудовольствием прервал его князь. - Итак, что же вы намерены делать... если
вы так уверены, что это Фердыщенко?
- Князь, многоуважаемый князь, кто же другой-с? - с возраставшим
умилением извивался Лебедев, - ведь неимение другого на кого помыслить и,
так сказать, совершенная невозможность подозревать кого-либо кроме господина
Фердыщенка, ведь это, так сказать, еще улика против господина Фердыщенка,
уже третья улика! Ибо опять-таки кто же другой? Ведь не господина же
Бурдовского мне заподозрить, хе-хе-хе?
- Ну, вот, вздор какой!
- Не генерала же наконец, хе-хе-хе!
- Что за дичь! - почти сердито проговорил князь, нетерпеливо
поворачиваясь на месте.
- Еще бы не дичь! Хе-хе-хе! И насмешил же меня человек, то-есть
генерал-то-с! Идем мы с ним давеча по горячим следам к Вилкину-с... а надо
вам за