сознается, - и особенно, если действовать ловко и благородно, чрез семейный
и ваш надзор за всеми, так сказать, чертами и стопами его... О,
благодушнейший князь! - вскочил Лебедев, даже в каком-то вдохновении: - я
ведь и не утверждаю, что он наверно... Я, так сказать, всю кровь мою за него
готов хоть сейчас излить, хотя согласитесь, что невоздержание и пьянство, и
капитанша, и все это вместе взятое, могут до всего довести.
- Такой цели я, конечно, всегда готов способствовать, - сказал князь,
вставая, - только признаюсь вам, Лебедев, я в беспокойстве ужасном; скажите,
ведь вы все еще... одним словом, сами же вы говорите, что подозреваете
господина Фердыщенка.
- Да кого же более? Кого же более, искреннейший князь? - опять
умилительно сложил руки Лебедев, умиленно улыбаясь. Князь нахмурился и
поднялся с места.
- Видите, Лукьян Тимофеич, тут страшное дело в ошибке. Этот
Фердыщенко... я бы не желал говорить про него дурного... но этот
Фердыщенко... то-есть, кто знает, может быть, это и он!.. Я хочу сказать,
что, может быть, он и в самом деле способнее к тому, чем... чем другой.
Лебедев навострил глаза и уши.
- Видите, - запутывался и все более и более нахмуривался князь,
расхаживая взад и вперед по комнате и стараясь не взглядывать на Лебедева, -
мне дали знать... мне сказали про господина Фердыщенка, что будто бы он,
кроме всего, такой человек, при котором надо воздерживаться и не говорить
ничего... лишнего, - понимаете? Я к тому, что, может быть, и действительно
он был способнее чем другой... чтобы не ошибиться, - вот в чем главное,
понимаете?
- А кто вам сообщил это про господина Фердыщенка? - так и вскинулся
Лебедев.
- Так, мне шепнули; я, впрочем, сам этому не верю... мне ужасно
досадно, что я принужден был это сообщить, но уверяю вас, я сам этому не
верю... это какой-нибудь вздор... Фу, как я глупо сделал!
- Видите, князь, - весь даже затрясся Лебедев, - это важно, это слишком
важно теперь, то-есть не насчет господина Фердыщенка, а насчет того, как к
вам дошло это известие. (Говоря это, Лебедев бегал вслед за князем взад и
вперед, стараясь ступать с ним в ногу.) - Вот что, князь, и я теперь сообщу:
давеча генерал, когда мы с ним шли к этому Вилкину, после того, как уже он
мне рассказал о пожаре, и, кипя, разумеется, гневом, вдруг начал мне
намекать то же самое про господина Фердыщенка, но так нескладно и неладно,
что я поневоле сделал ему некоторые вопросы, и вследствие того убедился
вполне, что все это известие единственно одно вдохновение его
превосходительства... Собственно, так сказать, из одного благодушия. Ибо он
и лжет единственно потому, что не может сдержать умиления. Теперь изволите
видеть-с: если он солгал, а я в этом уверен, то каким же образом и вы могли
об этом услышать? Поймите, князь, ведь это было в нем вдохновение минуты, -
то кто же, стало быть, вам-то сообщил? Это важно-с, это... это очень важно-с
и... так сказать...
- Мне сказал это сейчас Коля, а ему сказал давеча отец, которого он
встретил в шесть часов, в седьмом, в сенях, когда вышел за чем-то.
И князь рассказал все в подробности.
- Ну вот-с, это что называется след-с! - потирая руки, неслышно смеялся
Лебедев: - так я и думал-с! Это значит, что его превосходительство нарочно
прерывали свой сон невинности,