от вопрос!
- Без всякого сомнения, в этом главный вопрос; вы удивительно точно
находите слова и мысли и определяете положения, сиятельнейший князь.
- Ах, Лукьян Тимофеич, оставьте насмешки, тут...
- Насмешки! - вскричал Лебедев, всплеснув руками.
- Ну-ну-ну, хорошо, я ведь не сержусь; тут совсем другое... Я за людей
боюсь. Кого вы подозреваете?
- Вопрос труднейший и... сложнейший! Служанку подозревать не могу: она
в своей кухне сидела. Детей родных тоже...
- Еще бы.
- Стало быть, кто-нибудь из гостей-с.
- Но возможно ли это?
- Совершенно и в высшей степени невозможно, но непременно так должно
быть. Согласен однако же допустить и даже убежден, что если была покража, то
совершилась не вечером, когда все были в сборе, а уже ночью или даже под
утро, кем-нибудь из заночевавших.
- Ах, боже мой!
- Бурдовского и Николая Ардалионовича я естественно исключаю; они и не
входили ко мне-с.
- Еще бы, да если бы даже и входили! Кто у вас ночевал?
- Считая со мной ночевало нас четверо, в двух смежных комнатах: я,
генерал, Келлер и господин Фердыщенко. Один, стало быть, из нас четверых-с!
- Из трех, то-есть; но кто же?
- Я причел и себя для справедливости и для порядку; но согласитесь,
князь, что я обокрасть себя сам не мог, хотя подобные случаи и бывали на
свете...
- Ах, Лебедев, как это скучно! - нетерпеливо вскричал князь, - к делу,
чего вы тянете!..
- Остаются, стало быть, трое-с, и во-первых, господин Келлер, человек
непостоянный, человек пьяный и в некоторых случаях либерал, то-есть насчет
кармана-с; в остальном же с наклонностями, так сказать, более
древне-рыцарскими, чем либеральными. Он заночевал сначала здесь, в комнате
больного, и уже ночью лишь перебрался к нам, под предлогом, что на голом
полу жестко спать.
- Вы подозреваете его?
- Подозревал-с. Когда я в восьмом часу утра вскочил как полоумный и
хватил себя по лбу рукой, то тотчас же разбудил генерала, спавшего сном
невинности. Приняв в соображение странное исчезновение Фердыщенка, что уже
одно возбудило в нас подозрение, оба мы тотчас же решились обыскать Келлера,
лежавшего как... как... почти подобно гвоздю-с. Обыскали совершенно: в
карманах ни одного сантима, и даже ни одного кармана не дырявого не нашлось.
Носовой платок синий, клетчатый, бумажный, в состоянии неприличном-с. Далее
любовная записка одна, от какой-то горничной, с требованием денег и
угрозами, и клочки известного вам фельетона-с. Генерал решил, что невинен.
Для полнейших сведений мы его самого разбудили, насилу дотолкались; едва
понял в чем дело, разинул рот, вид пьяный, выражение лица нелепое и
невинное, даже глупое, - не он-с!
- Ну, как я рад! - радостно вздохнул князь: - я таки за него боялся!
- Боялись? Стало быть, уже имели основания к тому? - прищурился
Лебедев.
- О, нет, я так, - осекся князь, - я ужасно глупо сказал, что боялся.
Сделайте одолжение, Лебедев, не передавайте никому...
- Князь, князь! Слова ваши в моем сердце... в глубине моего сердца! Там
могила-с!.. - восторженно проговорил Лебедев, прижимая шляпу к сердцу.
- Хорошо, хорошо... Стало быть, Фердыщенко? То-есть, я хочу сказать, вы
подозреваете Фердыщенка?
- Кого же более? - тихо произнес Лебедев, пристально смотря на князя.
- Ну да, разумеется... кого же более... то-
- Без всякого сомнения, в этом главный вопрос; вы удивительно точно
находите слова и мысли и определяете положения, сиятельнейший князь.
- Ах, Лукьян Тимофеич, оставьте насмешки, тут...
- Насмешки! - вскричал Лебедев, всплеснув руками.
- Ну-ну-ну, хорошо, я ведь не сержусь; тут совсем другое... Я за людей
боюсь. Кого вы подозреваете?
- Вопрос труднейший и... сложнейший! Служанку подозревать не могу: она
в своей кухне сидела. Детей родных тоже...
- Еще бы.
- Стало быть, кто-нибудь из гостей-с.
- Но возможно ли это?
- Совершенно и в высшей степени невозможно, но непременно так должно
быть. Согласен однако же допустить и даже убежден, что если была покража, то
совершилась не вечером, когда все были в сборе, а уже ночью или даже под
утро, кем-нибудь из заночевавших.
- Ах, боже мой!
- Бурдовского и Николая Ардалионовича я естественно исключаю; они и не
входили ко мне-с.
- Еще бы, да если бы даже и входили! Кто у вас ночевал?
- Считая со мной ночевало нас четверо, в двух смежных комнатах: я,
генерал, Келлер и господин Фердыщенко. Один, стало быть, из нас четверых-с!
- Из трех, то-есть; но кто же?
- Я причел и себя для справедливости и для порядку; но согласитесь,
князь, что я обокрасть себя сам не мог, хотя подобные случаи и бывали на
свете...
- Ах, Лебедев, как это скучно! - нетерпеливо вскричал князь, - к делу,
чего вы тянете!..
- Остаются, стало быть, трое-с, и во-первых, господин Келлер, человек
непостоянный, человек пьяный и в некоторых случаях либерал, то-есть насчет
кармана-с; в остальном же с наклонностями, так сказать, более
древне-рыцарскими, чем либеральными. Он заночевал сначала здесь, в комнате
больного, и уже ночью лишь перебрался к нам, под предлогом, что на голом
полу жестко спать.
- Вы подозреваете его?
- Подозревал-с. Когда я в восьмом часу утра вскочил как полоумный и
хватил себя по лбу рукой, то тотчас же разбудил генерала, спавшего сном
невинности. Приняв в соображение странное исчезновение Фердыщенка, что уже
одно возбудило в нас подозрение, оба мы тотчас же решились обыскать Келлера,
лежавшего как... как... почти подобно гвоздю-с. Обыскали совершенно: в
карманах ни одного сантима, и даже ни одного кармана не дырявого не нашлось.
Носовой платок синий, клетчатый, бумажный, в состоянии неприличном-с. Далее
любовная записка одна, от какой-то горничной, с требованием денег и
угрозами, и клочки известного вам фельетона-с. Генерал решил, что невинен.
Для полнейших сведений мы его самого разбудили, насилу дотолкались; едва
понял в чем дело, разинул рот, вид пьяный, выражение лица нелепое и
невинное, даже глупое, - не он-с!
- Ну, как я рад! - радостно вздохнул князь: - я таки за него боялся!
- Боялись? Стало быть, уже имели основания к тому? - прищурился
Лебедев.
- О, нет, я так, - осекся князь, - я ужасно глупо сказал, что боялся.
Сделайте одолжение, Лебедев, не передавайте никому...
- Князь, князь! Слова ваши в моем сердце... в глубине моего сердца! Там
могила-с!.. - восторженно проговорил Лебедев, прижимая шляпу к сердцу.
- Хорошо, хорошо... Стало быть, Фердыщенко? То-есть, я хочу сказать, вы
подозреваете Фердыщенка?
- Кого же более? - тихо произнес Лебедев, пристально смотря на князя.
- Ну да, разумеется... кого же более... то-