, князь,
кто провозгласил, что "времени больше не будет"? Это провозглашает огромный
и могучий ангел в Апокалипсисе.
- Лучше не читать! - воскликнул вдруг Евгений Павлович, но с таким
нежданным в нем видом беспокойства, что многим показалось это странным.
- Не читайте! - крикнул и князь, положив на пакет руку.
- Какое чтение? теперь закуска, - заметил кто-то. - Статья? В журнал
что ли? - осведомился другой. - Может, скучно? - прибавил третий. - Да что
тут такое? - осведомлялись остальные. Но пугливый жест князя точно испугал и
самого Ипполита.
- Так... не читать? - прошептал он ему как-то опасливо, с кривившеюся
улыбкой на посиневших губах: - не читать? - пробормотал он, обводя взглядом
всю публику, все глаза и лица, и как будто цепляясь опять за всех с прежнею,
точно набрасывающеюся на всех экспансивностью: - вы... боитесь? - повернулся
он опять к князю.
- Чего? - спросил тот, все более и более изменяясь.
- Есть у кого-нибудь двугривенный, двадцать копеек? - вскочил вдруг
Ипполит со стула, точно его сдернули: - какая-нибудь монетка?
- Вот! - подал тотчас же Лебедев; у него мелькнула мысль, что больной
Ипполит помешался.
- Вера Лукьяновна! - торопливо пригласил Ипполит: - возьмите, бросьте
на стол: орел или решетка? Орел - так читать!
Вера испуганно посмотрела на монетку, на Ипполита, потом на отца и
как-то неловко, закинув кверху голову, как бы в том убеждении, что уж ей
самой не надо смотреть на монетку, бросила ее на стол. Выпал орел.
- Читать! - прошептал Ипполит, как будто раздавленный решением судьбы;
он не побледнел бы более, если б ему прочли смертный приговор. - А впрочем,
- вздрогнул он вдруг, помолчав с полминуты, - что это? Неужели я бросал
сейчас жребий? - с тою же напрашивающеюся откровенностью осмотрел он всех
кругом. - Но ведь это удивительная психологическая черта! - вскричал он
вдруг, обращаясь к князю, в искреннем изумлении: - это... это непостижимая
черта, князь! - подтвердил он, оживляясь и как бы приходя в себя: - это вы
запишите, князь, запомните, вы ведь, кажется, собираете материалы насчет
смертной казни... Мне говорили, ха-ха! О, боже, какая бестолковая нелепость!
- Он сел на диван, облокотился на стол обоими локтями и схватил себя за
голову. - Ведь это даже стыдно!.. А чорт ли мне в том, что стыдно, - поднял
он почти тотчас же голову. - Господа! Господа, я распечатываю пакет, -
провозгласил он с какою-то внезапною решимостию, - я... я, впрочем, не
принуждаю слушать!..
Дрожащими от волнения руками он распечатал пакет, вынул из него
несколько листочков почтовой бумаги, мелко исписанных, положил их пред собой
и стал расправлять их.
- Да что это? Да что тут такое? Что будут читать? - мрачно бормотали
некоторые; другие молчали. Но все уселись и смотрели с любопытством. Может
быть, действительно ждали чего-то необыкновенного. Вера уцепилась за стул
отца и от испуга чуть не плакала; почти в таком же испуге был и Коля. Уже
усевшийся Лебедев вдруг приподнялся, схватился за свечки и приблизил их
ближе к Ипполиту, чтобы светлее было читать.
- Господа, это... это вы увидите сейчас что такое, - прибавил для
чего-то Ипполит и вдруг начал чтение: "Необходимое объяснение". Эпиграф:
"Aprиs moi le dйluge"... Фу, чорт возьми! - вскрикнул он, точно обжегшись: -
неужели я мог серьезно поставить такой глупы
кто провозгласил, что "времени больше не будет"? Это провозглашает огромный
и могучий ангел в Апокалипсисе.
- Лучше не читать! - воскликнул вдруг Евгений Павлович, но с таким
нежданным в нем видом беспокойства, что многим показалось это странным.
- Не читайте! - крикнул и князь, положив на пакет руку.
- Какое чтение? теперь закуска, - заметил кто-то. - Статья? В журнал
что ли? - осведомился другой. - Может, скучно? - прибавил третий. - Да что
тут такое? - осведомлялись остальные. Но пугливый жест князя точно испугал и
самого Ипполита.
- Так... не читать? - прошептал он ему как-то опасливо, с кривившеюся
улыбкой на посиневших губах: - не читать? - пробормотал он, обводя взглядом
всю публику, все глаза и лица, и как будто цепляясь опять за всех с прежнею,
точно набрасывающеюся на всех экспансивностью: - вы... боитесь? - повернулся
он опять к князю.
- Чего? - спросил тот, все более и более изменяясь.
- Есть у кого-нибудь двугривенный, двадцать копеек? - вскочил вдруг
Ипполит со стула, точно его сдернули: - какая-нибудь монетка?
- Вот! - подал тотчас же Лебедев; у него мелькнула мысль, что больной
Ипполит помешался.
- Вера Лукьяновна! - торопливо пригласил Ипполит: - возьмите, бросьте
на стол: орел или решетка? Орел - так читать!
Вера испуганно посмотрела на монетку, на Ипполита, потом на отца и
как-то неловко, закинув кверху голову, как бы в том убеждении, что уж ей
самой не надо смотреть на монетку, бросила ее на стол. Выпал орел.
- Читать! - прошептал Ипполит, как будто раздавленный решением судьбы;
он не побледнел бы более, если б ему прочли смертный приговор. - А впрочем,
- вздрогнул он вдруг, помолчав с полминуты, - что это? Неужели я бросал
сейчас жребий? - с тою же напрашивающеюся откровенностью осмотрел он всех
кругом. - Но ведь это удивительная психологическая черта! - вскричал он
вдруг, обращаясь к князю, в искреннем изумлении: - это... это непостижимая
черта, князь! - подтвердил он, оживляясь и как бы приходя в себя: - это вы
запишите, князь, запомните, вы ведь, кажется, собираете материалы насчет
смертной казни... Мне говорили, ха-ха! О, боже, какая бестолковая нелепость!
- Он сел на диван, облокотился на стол обоими локтями и схватил себя за
голову. - Ведь это даже стыдно!.. А чорт ли мне в том, что стыдно, - поднял
он почти тотчас же голову. - Господа! Господа, я распечатываю пакет, -
провозгласил он с какою-то внезапною решимостию, - я... я, впрочем, не
принуждаю слушать!..
Дрожащими от волнения руками он распечатал пакет, вынул из него
несколько листочков почтовой бумаги, мелко исписанных, положил их пред собой
и стал расправлять их.
- Да что это? Да что тут такое? Что будут читать? - мрачно бормотали
некоторые; другие молчали. Но все уселись и смотрели с любопытством. Может
быть, действительно ждали чего-то необыкновенного. Вера уцепилась за стул
отца и от испуга чуть не плакала; почти в таком же испуге был и Коля. Уже
усевшийся Лебедев вдруг приподнялся, схватился за свечки и приблизил их
ближе к Ипполиту, чтобы светлее было читать.
- Господа, это... это вы увидите сейчас что такое, - прибавил для
чего-то Ипполит и вдруг начал чтение: "Необходимое объяснение". Эпиграф:
"Aprиs moi le dйluge"... Фу, чорт возьми! - вскрикнул он, точно обжегшись: -
неужели я мог серьезно поставить такой глупы