аже после вчерашнего? Вчера я был искренен с вами?
- Я и вчера знал, что вы меня не любите.
- То-есть, потому что я вам завидую, завидую? Вы всегда это думали и
думаете теперь, но... но зачем я говорю вам об этом? Я хочу выпить еще
шампанского; налейте мне, Келлер.
- Вам нельзя больше пить, Ипполит, я вам не дам... И князь отодвинул от
него бокал.
- И впрямь... - согласился он тотчас же, как бы задумываясь, - пожалуй,
еще скажут... да черт ли мне в том, что они скажут! Не правда ли, не правда
ли? Пускай их потом говорят, так ли, князь? И какое нам всем до того дело,
что будет потом!.. Я, впрочем, спросонья. Какой я ужасный сон видел, теперь
только припомнил... Я вам не желаю таких снов, князь, хоть я вас
действительно, может быть, не люблю. Впрочем, если не любишь человека, зачем
ему дурного желать, не правда ли? Что это я все спрашиваю; все-то я
спрашиваю! Дайте мне вашу руку; я вам крепко пожму ее, вот так... Вы однако
ж протянули мне руку? Стало быть, знаете, что я вам искренно ее пожимаю?..
Пожалуй, я не буду больше пить. Который час? Впрочем, не надо, я знаю
который час. Пришел час! Теперь самое время. Что это, там в углу закуску
ставят? Стало быть, этот стол свободен? прекрасно! Господа, я... однако все
эти господа и не слушают... я намерен прочесть одну статью, князь; закуска,
конечно, интереснее, но...
И вдруг совершенно неожиданно он вытащил из своего верхнего бокового
кармана большой, канцелярского размера пакет, запечатанный большою красною
печатью. Он положил его на стол пред собой.
Эта неожиданность произвела эффект в неготовом к тому, или, лучше
сказать в готовом, но не к тому, обществе. Евгений Павлович даже привскочил
на своем стуле; Ганя быстро придвинулся к столу; Рогожин тоже, но с какою-то
брюзгливою досадой, как бы понимая в чем дело. Случившийся вблизи Лебедев
подошел с любопытными глазками и смотрел на пакет, стараясь угадать в чем
дело.
- Что это у вас? - спросил с беспокойством князь.
- С первым краюшком солнца я улягусь, князь, я сказал; честное слово:
увидите! - вскричал Ипполит: - но... но... неужели вы думаете, что я не в
состоянии распечатать этот пакет? - прибавил он, с каким-то вызовом обводя
всех кругом глазами и как будто обращаясь ко всем безразлично. Князь
заметил, что он весь дрожал.
- Мы никто этого и не думаем, - ответил князь за всех, - и почему вы
думаете, что у кого-нибудь есть такая мысль, и что... что у вас за странная
идея читать? Что у вас тут такое, Ипполит?
- Что тут такое? Что с ним опять приключилось? - спрашивали кругом. Все
подходили, иные еще закусывая; пакет с красною печатью всех притягивал,
точно магнит.
- Это я сам вчера написал, сейчас после того, как дал вам слово, что
приеду к вам жить, князь. Я писал это вчера весь день, потом ночь и кончил
сегодня утром; ночью под утро я видел сон...
- Не лучше ли завтра? - робко перебил князь.
- Завтра "времени больше не будет"! - истерически усмехнулся Ипполит. -
Впрочем, не беспокойтесь, я прочту в сорок минут, ну - в час... И видите как
все интересуются; все подошли; все на мою печать смотрят, и ведь не
запечатай я статью в пакет, не было бы никакого эффекта! Ха-ха! Вот что она
значит, таинственность! Распечатывать или нет, господа? - крикнул он, смеясь
своим странным смехом и сверкая глазами. - Тайна! Тайна! А помните
- Я и вчера знал, что вы меня не любите.
- То-есть, потому что я вам завидую, завидую? Вы всегда это думали и
думаете теперь, но... но зачем я говорю вам об этом? Я хочу выпить еще
шампанского; налейте мне, Келлер.
- Вам нельзя больше пить, Ипполит, я вам не дам... И князь отодвинул от
него бокал.
- И впрямь... - согласился он тотчас же, как бы задумываясь, - пожалуй,
еще скажут... да черт ли мне в том, что они скажут! Не правда ли, не правда
ли? Пускай их потом говорят, так ли, князь? И какое нам всем до того дело,
что будет потом!.. Я, впрочем, спросонья. Какой я ужасный сон видел, теперь
только припомнил... Я вам не желаю таких снов, князь, хоть я вас
действительно, может быть, не люблю. Впрочем, если не любишь человека, зачем
ему дурного желать, не правда ли? Что это я все спрашиваю; все-то я
спрашиваю! Дайте мне вашу руку; я вам крепко пожму ее, вот так... Вы однако
ж протянули мне руку? Стало быть, знаете, что я вам искренно ее пожимаю?..
Пожалуй, я не буду больше пить. Который час? Впрочем, не надо, я знаю
который час. Пришел час! Теперь самое время. Что это, там в углу закуску
ставят? Стало быть, этот стол свободен? прекрасно! Господа, я... однако все
эти господа и не слушают... я намерен прочесть одну статью, князь; закуска,
конечно, интереснее, но...
И вдруг совершенно неожиданно он вытащил из своего верхнего бокового
кармана большой, канцелярского размера пакет, запечатанный большою красною
печатью. Он положил его на стол пред собой.
Эта неожиданность произвела эффект в неготовом к тому, или, лучше
сказать в готовом, но не к тому, обществе. Евгений Павлович даже привскочил
на своем стуле; Ганя быстро придвинулся к столу; Рогожин тоже, но с какою-то
брюзгливою досадой, как бы понимая в чем дело. Случившийся вблизи Лебедев
подошел с любопытными глазками и смотрел на пакет, стараясь угадать в чем
дело.
- Что это у вас? - спросил с беспокойством князь.
- С первым краюшком солнца я улягусь, князь, я сказал; честное слово:
увидите! - вскричал Ипполит: - но... но... неужели вы думаете, что я не в
состоянии распечатать этот пакет? - прибавил он, с каким-то вызовом обводя
всех кругом глазами и как будто обращаясь ко всем безразлично. Князь
заметил, что он весь дрожал.
- Мы никто этого и не думаем, - ответил князь за всех, - и почему вы
думаете, что у кого-нибудь есть такая мысль, и что... что у вас за странная
идея читать? Что у вас тут такое, Ипполит?
- Что тут такое? Что с ним опять приключилось? - спрашивали кругом. Все
подходили, иные еще закусывая; пакет с красною печатью всех притягивал,
точно магнит.
- Это я сам вчера написал, сейчас после того, как дал вам слово, что
приеду к вам жить, князь. Я писал это вчера весь день, потом ночь и кончил
сегодня утром; ночью под утро я видел сон...
- Не лучше ли завтра? - робко перебил князь.
- Завтра "времени больше не будет"! - истерически усмехнулся Ипполит. -
Впрочем, не беспокойтесь, я прочту в сорок минут, ну - в час... И видите как
все интересуются; все подошли; все на мою печать смотрят, и ведь не
запечатай я статью в пакет, не было бы никакого эффекта! Ха-ха! Вот что она
значит, таинственность! Распечатывать или нет, господа? - крикнул он, смеясь
своим странным смехом и сверкая глазами. - Тайна! Тайна! А помните