быкновенно мало сравнительно с количеством съеденного им духовенства. До
светских же взрослых людей, как оказалось, он с этою целью никогда не
дотрогивался.
- Этого быть не может! - крикнул сам председатель, генерал, чуть даже
не обиженным голосом: - я часто с ним, господа, рассуждаю и спорю, и все о
подобных мыслях; но всего чаще он выставляет такие нелепости, что уши даже
вянут, ни на грош правдоподобия!
- Генерал! Вспомни осаду Карса, а вы, господа, узнайте, что анекдот мой
голая истина. От себя же замечу, что всякая почти действительность, хотя и
имеет непреложные законы свои, но почти всегда и невероятна, и
неправдоподобна. И чем даже действительнее, тем иногда и неправдоподобнее.
- Да разве можно съесть шестьдесят монахов? - смеялись кругом.
- Хоть он и съел их не вдруг, что очевидно, а, может быть, в пятнадцать
или в двадцать лет, что уже совершенно понятно и натурально...
- И натурально?
- И натурально! - с педантским упорством отгрызался Лебедев: - да и
кроме всего, католический монах уже по самой натуре своей повадлив и
любопытен, и его слишком легко заманить в лес или в какое-нибудь укромное
место и там поступить с ним по вышесказанному, - но я все-таки не оспариваю,
что количество съеденных лиц оказалось чрезвычайное, даже до невоздержности.
- Может быть, это и правда, господа, - заметил вдруг князь.
До сих пор он в молчании слушал споривших и не ввязывался в разговор;
часто от души смеялся вслед за всеобщими взрывами смеха. Видно было, что он
ужасно рад тому, что так весело, так шумно; даже тому, что они так много
пьют. Может быть, он и ни слова бы не сказал в целый вечер, но вдруг как-то
вздумал заговорить. Заговорил же с чрезвычайною серьезностию, так что все
вдруг обратились к нему с любопытством.
- Я, господа, про то собственно, что тогда бывали такие частые голода.
Про это и я слышал, хотя и плохо знаю историю. Но, кажется, так и должно
было быть. Когда я попал в Швейцарские горы, я ужасно дивился развалинам
старых рыцарских замков, построенных на склонах гор, по крутым скалам, и по
крайней мере на полверсте отвесной высоты (это значит несколько верст
тропинками). Замок известно что: это целая гора камней. Работа ужасная,
невозможная! И это уж, конечно, построили все эти бедные люди, вассалы.
Кроме того, они должны были платить всякие подати и содержать духовенство.
Где же тут было себя пропитать и землю обрабатывать? Их же тогда было мало,
должно быть ужасно умирали с голоду, и есть буквально, может быть, было
нечего. Я иногда даже думал; как это не пресекся тогда совсем этот народ и
что-нибудь с ним не случилось, как он мог устоять и вынести? Что были
людоеды и, может быть, очень много, то в этом Лебедев, без сомнения, прав;
только вот я не знаю, почему именно он замешал тут монахов, и что хочет этим
сказать?
- Наверно то, что в двенадцатом столетии только монахов и можно было
есть, потому что только одни монахи и были жирны, - заметил Гаврила
Ардалионович.
- Великолепнейшая и вернейшая мысль! - крикнул Лебедев: - ибо до
светских он даже и не прикоснулся. Ни единого светского на шестьдесят
нумеров духовенства, и это страшная мысль, историческая мысль,
статистическая мысль, наконец, и из таких-то фактов и воссоздается история у
умеющего; ибо до цифирной точности возводится, чт
светских же взрослых людей, как оказалось, он с этою целью никогда не
дотрогивался.
- Этого быть не может! - крикнул сам председатель, генерал, чуть даже
не обиженным голосом: - я часто с ним, господа, рассуждаю и спорю, и все о
подобных мыслях; но всего чаще он выставляет такие нелепости, что уши даже
вянут, ни на грош правдоподобия!
- Генерал! Вспомни осаду Карса, а вы, господа, узнайте, что анекдот мой
голая истина. От себя же замечу, что всякая почти действительность, хотя и
имеет непреложные законы свои, но почти всегда и невероятна, и
неправдоподобна. И чем даже действительнее, тем иногда и неправдоподобнее.
- Да разве можно съесть шестьдесят монахов? - смеялись кругом.
- Хоть он и съел их не вдруг, что очевидно, а, может быть, в пятнадцать
или в двадцать лет, что уже совершенно понятно и натурально...
- И натурально?
- И натурально! - с педантским упорством отгрызался Лебедев: - да и
кроме всего, католический монах уже по самой натуре своей повадлив и
любопытен, и его слишком легко заманить в лес или в какое-нибудь укромное
место и там поступить с ним по вышесказанному, - но я все-таки не оспариваю,
что количество съеденных лиц оказалось чрезвычайное, даже до невоздержности.
- Может быть, это и правда, господа, - заметил вдруг князь.
До сих пор он в молчании слушал споривших и не ввязывался в разговор;
часто от души смеялся вслед за всеобщими взрывами смеха. Видно было, что он
ужасно рад тому, что так весело, так шумно; даже тому, что они так много
пьют. Может быть, он и ни слова бы не сказал в целый вечер, но вдруг как-то
вздумал заговорить. Заговорил же с чрезвычайною серьезностию, так что все
вдруг обратились к нему с любопытством.
- Я, господа, про то собственно, что тогда бывали такие частые голода.
Про это и я слышал, хотя и плохо знаю историю. Но, кажется, так и должно
было быть. Когда я попал в Швейцарские горы, я ужасно дивился развалинам
старых рыцарских замков, построенных на склонах гор, по крутым скалам, и по
крайней мере на полверсте отвесной высоты (это значит несколько верст
тропинками). Замок известно что: это целая гора камней. Работа ужасная,
невозможная! И это уж, конечно, построили все эти бедные люди, вассалы.
Кроме того, они должны были платить всякие подати и содержать духовенство.
Где же тут было себя пропитать и землю обрабатывать? Их же тогда было мало,
должно быть ужасно умирали с голоду, и есть буквально, может быть, было
нечего. Я иногда даже думал; как это не пресекся тогда совсем этот народ и
что-нибудь с ним не случилось, как он мог устоять и вынести? Что были
людоеды и, может быть, очень много, то в этом Лебедев, без сомнения, прав;
только вот я не знаю, почему именно он замешал тут монахов, и что хочет этим
сказать?
- Наверно то, что в двенадцатом столетии только монахов и можно было
есть, потому что только одни монахи и были жирны, - заметил Гаврила
Ардалионович.
- Великолепнейшая и вернейшая мысль! - крикнул Лебедев: - ибо до
светских он даже и не прикоснулся. Ни единого светского на шестьдесят
нумеров духовенства, и это страшная мысль, историческая мысль,
статистическая мысль, наконец, и из таких-то фактов и воссоздается история у
умеющего; ибо до цифирной точности возводится, чт