теперь еще пуще. В людях
хороших нуждаюсь; даже вот и дело одно имею и не знаю, куда сунуться. Еще в
Берлине подумал: "это почти родственники, начну с них; может быть, мы друг
другу и пригодимся, они мне, я им, - если они люди хорошие". А я слышал, что
вы люди хорошие.
- Очень благодарен-с, - удивлялся генерал; - позвольте узнать, где
остановились?
- Я еще нигде не остановился.
- Значит, прямо из вагона ко мне? И... с поклажей?
- Да со мной поклажи всего один маленький узелок с бельем, и больше
ничего; я его в руке обыкновенно несу. Я номер успею и вечером занять.
- Так вы все еще имеете намерение номер занять?
- О да, конечно.
- Судя по вашим словам, я было подумал, что вы уж так прямо ко мне.
- Это могло быть, но не иначе, как по вашему приглашению. Я же,
признаюсь, не остался бы и по приглашению, не почему-либо, а так... по
характеру.
- Ну, стало быть, и кстати, что я вас не пригласил и не приглашаю.
Позвольте еще, князь, чтоб уж разом все разъяснить: так как вот мы сейчас
договорились, что насчет родственности между нами и слова не может быть, -
хотя мне, разумеется, весьма было бы лестно, - то, стало быть...
- То, стало быть, вставать и уходить? - приподнялся князь, как-то даже
весело рассмеявшись, несмотря на всю видимую затруднительность своих
обстоятельств. - И вот, ей богу же, генерал, хоть я ровно ничего не знаю
практически ни в здешних обычаях, ни вообще как здесь люди живут, но так я и
думал, что у нас непременно именно это и выйдет, как теперь вышло. Что ж,
может быть оно так и надо... Да и тогда мне тоже на письмо не ответили...
Ну, прощайте и извините, что обеспокоил.
Взгляд князя был до того ласков в эту минуту, а улыбка его до того без
всякого оттенка хотя бы какого-нибудь затаенного неприязненного ощущения,
что генерал вдруг остановился и как-то вдруг другим образом посмотрел на
своего гостя; вся перемена взгляда совершилась в одно мгновение.
- А знаете, князь, - сказал он совсем почти другим голосом, - ведь я
вас все-таки не знаю, да и Елизавета Прокофьевна, может быть, захочет
посмотреть на однофамильца... Подождите, если хотите, коли у вас время
терпит.
- О, у меня время терпит; у меня время совершенно мое (и князь тотчас
же поставил свою мягкую, круглополую шляпу на стол). - Я, признаюсь, так и
рассчитывал, что, может быть, Елизавета Прокофьевна вспомнит, что я ей
писал. Давеча ваш слуга, когда я у вас там дожидался, подозревал, что я на
бедность пришел к вам просить; я это заметил, а у вас, должно быть, на этот
счет строгие инструкции; но я, право, не за этим, а, право, для того только,
чтобы с людьми сойтись. Вот только думаю немного, что я вам помешал, и это
меня беспокоит.
- Вот что, князь, - сказал генерал с веселою улыбкой, - если вы в самом
деле такой, каким кажетесь, то с вами, пожалуй, и приятно будет
познакомиться; только видите, я человек занятой, и вот тотчас же опять сяду
кой-что просмотреть и подписать, а потом отправлюсь к его сиятельству, а
потом на службу, так и выходит, что я хоть и рад людям... хорошим,
то-есть... но... Впрочем, я так убежден, что вы превосходно воспитаны,
что... А сколько вам лет, князь?
- Двадцать шесть.
- Ух! А я думал гораздо меньше.
- Да, говорят, у меня лицо моложавое. А не мешать вам я научусь и скоро
пойм
хороших нуждаюсь; даже вот и дело одно имею и не знаю, куда сунуться. Еще в
Берлине подумал: "это почти родственники, начну с них; может быть, мы друг
другу и пригодимся, они мне, я им, - если они люди хорошие". А я слышал, что
вы люди хорошие.
- Очень благодарен-с, - удивлялся генерал; - позвольте узнать, где
остановились?
- Я еще нигде не остановился.
- Значит, прямо из вагона ко мне? И... с поклажей?
- Да со мной поклажи всего один маленький узелок с бельем, и больше
ничего; я его в руке обыкновенно несу. Я номер успею и вечером занять.
- Так вы все еще имеете намерение номер занять?
- О да, конечно.
- Судя по вашим словам, я было подумал, что вы уж так прямо ко мне.
- Это могло быть, но не иначе, как по вашему приглашению. Я же,
признаюсь, не остался бы и по приглашению, не почему-либо, а так... по
характеру.
- Ну, стало быть, и кстати, что я вас не пригласил и не приглашаю.
Позвольте еще, князь, чтоб уж разом все разъяснить: так как вот мы сейчас
договорились, что насчет родственности между нами и слова не может быть, -
хотя мне, разумеется, весьма было бы лестно, - то, стало быть...
- То, стало быть, вставать и уходить? - приподнялся князь, как-то даже
весело рассмеявшись, несмотря на всю видимую затруднительность своих
обстоятельств. - И вот, ей богу же, генерал, хоть я ровно ничего не знаю
практически ни в здешних обычаях, ни вообще как здесь люди живут, но так я и
думал, что у нас непременно именно это и выйдет, как теперь вышло. Что ж,
может быть оно так и надо... Да и тогда мне тоже на письмо не ответили...
Ну, прощайте и извините, что обеспокоил.
Взгляд князя был до того ласков в эту минуту, а улыбка его до того без
всякого оттенка хотя бы какого-нибудь затаенного неприязненного ощущения,
что генерал вдруг остановился и как-то вдруг другим образом посмотрел на
своего гостя; вся перемена взгляда совершилась в одно мгновение.
- А знаете, князь, - сказал он совсем почти другим голосом, - ведь я
вас все-таки не знаю, да и Елизавета Прокофьевна, может быть, захочет
посмотреть на однофамильца... Подождите, если хотите, коли у вас время
терпит.
- О, у меня время терпит; у меня время совершенно мое (и князь тотчас
же поставил свою мягкую, круглополую шляпу на стол). - Я, признаюсь, так и
рассчитывал, что, может быть, Елизавета Прокофьевна вспомнит, что я ей
писал. Давеча ваш слуга, когда я у вас там дожидался, подозревал, что я на
бедность пришел к вам просить; я это заметил, а у вас, должно быть, на этот
счет строгие инструкции; но я, право, не за этим, а, право, для того только,
чтобы с людьми сойтись. Вот только думаю немного, что я вам помешал, и это
меня беспокоит.
- Вот что, князь, - сказал генерал с веселою улыбкой, - если вы в самом
деле такой, каким кажетесь, то с вами, пожалуй, и приятно будет
познакомиться; только видите, я человек занятой, и вот тотчас же опять сяду
кой-что просмотреть и подписать, а потом отправлюсь к его сиятельству, а
потом на службу, так и выходит, что я хоть и рад людям... хорошим,
то-есть... но... Впрочем, я так убежден, что вы превосходно воспитаны,
что... А сколько вам лет, князь?
- Двадцать шесть.
- Ух! А я думал гораздо меньше.
- Да, говорят, у меня лицо моложавое. А не мешать вам я научусь и скоро
пойм