- Нет-с, я не про то, - сказал Евгений Павлович, - но только как же вы,
князь (извините за вопрос), если вы так это видите и замечаете, то как же вы
(извините меня опять) в этом странном деле... вот что на-днях было...
Бурдовского, кажется... как же вы не заметили такого же извращения идей и
нравственных убеждений? Точь-в-точь ведь такого же! Мне тогда показалось,
что вы совсем не заметили?
- А вот что, батюшка. - разгорячилась Лизавета Прокофьевна, - мы вот
все заметили, сидим здесь и хвалимся пред ним, а вот он сегодня письмо
получил от одного из них, от самого-то главного, угреватого, помнишь,
Александра? Он прощения в письме у него просит, хоть и по своему манеру, и
извещает, что того товарища бросил, который его поджигал-то тогда, -
помнишь, Александра? - и что князю теперь больше верит. Ну, а мы такого
письма еще не получали, хоть нам и не учиться здесь нос-то пред ним
подымать.
- А Ипполит тоже переехал к нам сейчас на дачу! - крикнул Коля.
- Как! уже здесь? - встревожился князь.
- Только что вы ушли с Лизаветой Прокофьевной, - и пожаловал; я его
перевез!
- Ну бьюсь же об заклад, - так и вскипела вдруг Лизавета Прокофьевна,
совсем забыв, что сейчас же князя хвалила, - об заклад бьюсь, что он ездил
вчера к нему на чердак и прощения у него на коленях просил, чтоб эта злая
злючка удостоила сюда переехать. Ездил ты вчера? Сам ведь признавался
давеча. Так или нет? Стоял ты на коленках или нет?
- Совсем не стоял, - крикну и Коля, - а совсем напротив: Ипполит у
князя руку вчера схватил и два раза поцеловал, я сам видел, тем и кончилось
все объяснение, кроме того, что князь просто сказал, что ему легче будет на
даче, и тот мигом согласился переехать, как только станет легче.
- Вы напрасно, Коля... - пробормотал князь, вставая и хватаясь за
шляпу, - зачем вы рассказываете, я...
- Куда это? - остановила Лизавета Прокофьевна.
- Не беспокойтесь, князь, - продолжал воспламененный Коля, - не ходите
и не тревожьте его, он с дороги заснул; он очень рад; и знаете, князь,
по-моему, гораздо лучше, если вы не нынче встретитесь, даже до завтра
отложите, а то он опять сконфузится. Он давеча утром говорил, что уже целые
полгода не чувствовал себя так хорошо и в силах; даже кашляет втрое меньше.
Князь заметил, что Аглая вдруг вышла из своего места и подошла к столу.
Он не смел на нее посмотреть, но он чувствовал всем существом, что в это
мгновение она на него смотрит и, может быть, смотрит грозно, что в черных
глазах ее непременно негодование, и лицо вспыхнуло.
- А мне кажется, Николай Ардалионович, что вы его напрасно сюда
перевезли, если это тот самый чахоточный мальчик, который тогда заплакал и к
себе звал на похороны, - заметил Евгений Павлович; - он так красноречиво
тогда говорил про стену соседнего дома, что ему непременно взгрустнется по
этой стене, будьте уверены.
- Правду сказал: рассорится, подерется с тобой и уедет, - вот тебе
сказ!
И Лизавета Прокофьевна с достоинством придвинула к себе корзинку с
своим шитьем, забыв, что уже все подымались на прогулку.
- Я припоминаю, что он стеной этой очень хвастался, - подхватил опять
Евгений Павлыч, - без этой стены ему нельзя будет красноречиво умереть, а
ему очень хочется красноречива умереть.
- Так что же? - пробормотал князь. - Если вы н