то, что в вас какая-то детская доверчивость и необычайная
правдивость, - сказал, наконец, князь; - знаете ли, что уж этим одним вы
очень выкупаете?
- Благороден, благороден, рыцарски благороден! - подтвердил в умилении
Келлер: - но знаете, князь, все только в мечтах и, так сказать, в кураже, на
деле же никогда не выходит! А почему так? и понять не могу.
- Не отчаивайтесь. Теперь утвердительно можно сказать, что вы мне всю
подноготную вашу представили; по крайней мере, мне кажется, что к тому, что
вы рассказали, теперь больше ведь уж ничего, прибавить нельзя, ведь так?
- Нельзя?! - с каким-то сожалением воскликнул Келлер: - о, князь, до
такой степени вы еще, так сказать, по-швейцарски понимаете человека.
- Неужели еще можно прибавить? - с робким удивлением выговорил князь: -
так чего же вы от меня ожидали, Келлер, скажите пожалуста, и зачем пришли с
вашею исповедью?
- От вас? Чего ждал? Во-первых, на одно ваше простодушие посмотреть
приятно; с вами посидеть и поговорить приятно; я, по крайней мере, знаю, что
предо мной добродетельнейшее лицо, а во-вторых... во-вторых...
Он замялся.
- Может быть, денег хотели занять? - подсказал князь очень серьезно и
просто, даже как бы несколько робко.
Келлера так и дернуло; он быстро, с прежним удивлением, взглянул князю
прямо в глаза и крепко стукнул кулаком об стол.
- Ну, вот этим-то вы и сбиваете человека с последнего панталыку! Да
помилуйте, князь: то уж такое простодушие, такая невинность, каких и в
золотом веке не слыхано, и вдруг в то же время насквозь человека пронзаете,
как стрела, такою глубочайшею психологией наблюдения. Но позвольте, князь,
это требует разъяснения, потому что я... я просто сбит! Разумеется, в конце
концов, моя цель была занять денег, но вы меня о деньгах спросили так, как
будто не находите в этом ничего предосудительного, как будто так и быть
должно?
- Да... от вас так и быть должно.
- И не возмущены?
- Да... чем же?
- Послушайте, князь, я остался здесь со вчерашнего вечера, во-первых,
из особенного уважения к французскому архиепископу Бурдалу (у Лебедева до
трех часов откупоривали), а во-вторых, и главное (и вот всеми крестами
крещусь, что говорю правду истинную!), потому остался, что хотел, так
сказать, сообщив вам мою полную, сердечную исповедь, тем самым
способствовать собственному развитию; с этою мыслию и заснул в четвертом
часу, обливаясь слезами. Верите ли вы теперь благороднейшему лицу: в тот
самый момент как я засыпал, искренно полный внутренних и, так сказать,
внешних слез (потому что, наконец, я рыдал, я это помню!), пришла мне одна
адская мысль: "А что, не занять ли у него в конце концов, после исповеди-то,
денег?" Таким образом, я исповедь приготовил, так сказать, как бы
какой-нибудь "фенезерф под слезами", с тем, чтоб этими же слезами дорогу
смягчить и чтобы вы, разластившись, мне сто пятьдесят рубликов отсчитали. Не
низко это по-вашему?
- Да ведь это ж наверно не правда, а просто одно с другим сошлось. Две
мысли вместе сошлись, это очень часто случается. Со мной беспрерывно. Я,
впрочем, думаю, что это не хорошо, и знаете, Келлер, я в этом всего больше
укоряю себя. Вы мне точно меня самого теперь рассказали. Мне даже случалось
иногда думать, - продолжал князь очень серьезно, истинно и глубоко
заинтересованный, - что
правдивость, - сказал, наконец, князь; - знаете ли, что уж этим одним вы
очень выкупаете?
- Благороден, благороден, рыцарски благороден! - подтвердил в умилении
Келлер: - но знаете, князь, все только в мечтах и, так сказать, в кураже, на
деле же никогда не выходит! А почему так? и понять не могу.
- Не отчаивайтесь. Теперь утвердительно можно сказать, что вы мне всю
подноготную вашу представили; по крайней мере, мне кажется, что к тому, что
вы рассказали, теперь больше ведь уж ничего, прибавить нельзя, ведь так?
- Нельзя?! - с каким-то сожалением воскликнул Келлер: - о, князь, до
такой степени вы еще, так сказать, по-швейцарски понимаете человека.
- Неужели еще можно прибавить? - с робким удивлением выговорил князь: -
так чего же вы от меня ожидали, Келлер, скажите пожалуста, и зачем пришли с
вашею исповедью?
- От вас? Чего ждал? Во-первых, на одно ваше простодушие посмотреть
приятно; с вами посидеть и поговорить приятно; я, по крайней мере, знаю, что
предо мной добродетельнейшее лицо, а во-вторых... во-вторых...
Он замялся.
- Может быть, денег хотели занять? - подсказал князь очень серьезно и
просто, даже как бы несколько робко.
Келлера так и дернуло; он быстро, с прежним удивлением, взглянул князю
прямо в глаза и крепко стукнул кулаком об стол.
- Ну, вот этим-то вы и сбиваете человека с последнего панталыку! Да
помилуйте, князь: то уж такое простодушие, такая невинность, каких и в
золотом веке не слыхано, и вдруг в то же время насквозь человека пронзаете,
как стрела, такою глубочайшею психологией наблюдения. Но позвольте, князь,
это требует разъяснения, потому что я... я просто сбит! Разумеется, в конце
концов, моя цель была занять денег, но вы меня о деньгах спросили так, как
будто не находите в этом ничего предосудительного, как будто так и быть
должно?
- Да... от вас так и быть должно.
- И не возмущены?
- Да... чем же?
- Послушайте, князь, я остался здесь со вчерашнего вечера, во-первых,
из особенного уважения к французскому архиепископу Бурдалу (у Лебедева до
трех часов откупоривали), а во-вторых, и главное (и вот всеми крестами
крещусь, что говорю правду истинную!), потому остался, что хотел, так
сказать, сообщив вам мою полную, сердечную исповедь, тем самым
способствовать собственному развитию; с этою мыслию и заснул в четвертом
часу, обливаясь слезами. Верите ли вы теперь благороднейшему лицу: в тот
самый момент как я засыпал, искренно полный внутренних и, так сказать,
внешних слез (потому что, наконец, я рыдал, я это помню!), пришла мне одна
адская мысль: "А что, не занять ли у него в конце концов, после исповеди-то,
денег?" Таким образом, я исповедь приготовил, так сказать, как бы
какой-нибудь "фенезерф под слезами", с тем, чтоб этими же слезами дорогу
смягчить и чтобы вы, разластившись, мне сто пятьдесят рубликов отсчитали. Не
низко это по-вашему?
- Да ведь это ж наверно не правда, а просто одно с другим сошлось. Две
мысли вместе сошлись, это очень часто случается. Со мной беспрерывно. Я,
впрочем, думаю, что это не хорошо, и знаете, Келлер, я в этом всего больше
укоряю себя. Вы мне точно меня самого теперь рассказали. Мне даже случалось
иногда думать, - продолжал князь очень серьезно, истинно и глубоко
заинтересованный, - что