сти собственных доводов и убеждений, -
он как поступил? Он себя связал обещанием. Он сказал, что ни на ком не
женится, кроме вас, если только женится; вам же он оставил полную свободу
хоть сейчас от него отказаться... В таком случае вы можете сделать первый
шаг, вы имеете право, вы имеете перед ним преимущество, хотя бы, например,
если б захотели развязать его от данного слова...
- Послушайте, вы как бы написали?
- Что?
- Да это письмо.
- Я бы вот как написал: "Милостивый государь..."
- Это так непременно нужно - милостивый государь?
- Непременно! Впрочем, отчего ж? я думаю...
- Ну, ну! дальше!
- "Милостивый государь!
Извините, что я..." Впрочем, нет,не нужно никаких извинений! Тут самый
факт все оправдывает, пишите просто:
"Я пишу к вам. Простите мне мое нетерпение; но я целый год была
счастлива надеждой; виновата ли я, что не могу теперь вынести и дня
сомнения? Теперь, когда уже вы приехали, может быть, вы уже изменили свои
намерения. Тогда это письмо скажет вам, что я не ропщу и не обвиняю вас. Я
не обвиняю вас за то, что не властна над вашим сердцем; такова уж судьба
моя!
Вы благородный человек. Вы не улыбнетесь и не подосадуете на мои
нетерпеливые строки. Вспомните, что их пишет бедная девушка, что она одна,
что некому ни научить ее, ни посоветовать ей и что она никогда не умела
сама совладеть с своим сердцем. Но простите меня, что в мою душу хотя на
один миг закралось сомнение. Вы не способны даже и мысленно обидеть ту,
которая вас так любила и любит".
- Да, да! это точно так, как я думала! - закричала Настенька, и
радость засияла в глазах ее. - О! вы разрешили мои сомнения, вас мне сам
бог послал! Благодарю, благодарю вас!
- За что? за то, что меня бог послал? - отвечал я, глядя в восторге на
ее радостное личико.
- Да, хоть за то.
- Ах, Настенька! Ведь благодарим же мы иных людей хоть за то, что они
живут вместе с нами. Я благодарю вас за то, что вы мне встретились, за то,
что целый век мой буду вас помнить!
- Ну, довольно, довольно! А теперь вот что, слушайте-ка: тогда было
условие, что как только приедет он, так тотчас даст знать о себе тем, что
оставит мне письмо в одном месте, у одних моих знакомых, добрых и простых
людей, которые ничего об этом не знают; или если нельзя будет написать ко
мне письма, затем что в письме не всегда все расскажешь, то он в тот же
день, как приедет, будет сюда ровно в десять часов, где мы и положили с ним
встретиться. О приезде его я уже знаю; но вот уже третий день нет ни
письма, ни его. Уйти мне от бабушки поутру никак нельзя. Отдайте письмо мое
завтра вы сами тем добрым людям, о которых я вам говорила: они уже
перешлют; а если будет ответ, то сами вы принесете его вечером в десять
часов.
- Но письмо, письмо! Ведь прежде нужно письмо написать! Так разве
послезавтра все это будет.
- Письмо... - отвечала Настенька, немного смешавшись, - письмо...
но...
Но она не договорила. Она сначала отвернула от меня свое личико,
покраснела, как роза, и вдруг я почувствовал в моей руке письмо,
по-видимому уже давно написанное, совсем приготовленное и запечатанное.
Какое-то знакомое, милое, грациозное воспоминание пронеслось в моей голове!
- R, o - Ro, s, i - si, n, a - na, - начал я.
- Rosina! - запели мы оба, я, чуть не обнимая ее от восторга, она,
покраснев, как только могла покраснеть, и смеясь сквозь слезы
он как поступил? Он себя связал обещанием. Он сказал, что ни на ком не
женится, кроме вас, если только женится; вам же он оставил полную свободу
хоть сейчас от него отказаться... В таком случае вы можете сделать первый
шаг, вы имеете право, вы имеете перед ним преимущество, хотя бы, например,
если б захотели развязать его от данного слова...
- Послушайте, вы как бы написали?
- Что?
- Да это письмо.
- Я бы вот как написал: "Милостивый государь..."
- Это так непременно нужно - милостивый государь?
- Непременно! Впрочем, отчего ж? я думаю...
- Ну, ну! дальше!
- "Милостивый государь!
Извините, что я..." Впрочем, нет,не нужно никаких извинений! Тут самый
факт все оправдывает, пишите просто:
"Я пишу к вам. Простите мне мое нетерпение; но я целый год была
счастлива надеждой; виновата ли я, что не могу теперь вынести и дня
сомнения? Теперь, когда уже вы приехали, может быть, вы уже изменили свои
намерения. Тогда это письмо скажет вам, что я не ропщу и не обвиняю вас. Я
не обвиняю вас за то, что не властна над вашим сердцем; такова уж судьба
моя!
Вы благородный человек. Вы не улыбнетесь и не подосадуете на мои
нетерпеливые строки. Вспомните, что их пишет бедная девушка, что она одна,
что некому ни научить ее, ни посоветовать ей и что она никогда не умела
сама совладеть с своим сердцем. Но простите меня, что в мою душу хотя на
один миг закралось сомнение. Вы не способны даже и мысленно обидеть ту,
которая вас так любила и любит".
- Да, да! это точно так, как я думала! - закричала Настенька, и
радость засияла в глазах ее. - О! вы разрешили мои сомнения, вас мне сам
бог послал! Благодарю, благодарю вас!
- За что? за то, что меня бог послал? - отвечал я, глядя в восторге на
ее радостное личико.
- Да, хоть за то.
- Ах, Настенька! Ведь благодарим же мы иных людей хоть за то, что они
живут вместе с нами. Я благодарю вас за то, что вы мне встретились, за то,
что целый век мой буду вас помнить!
- Ну, довольно, довольно! А теперь вот что, слушайте-ка: тогда было
условие, что как только приедет он, так тотчас даст знать о себе тем, что
оставит мне письмо в одном месте, у одних моих знакомых, добрых и простых
людей, которые ничего об этом не знают; или если нельзя будет написать ко
мне письма, затем что в письме не всегда все расскажешь, то он в тот же
день, как приедет, будет сюда ровно в десять часов, где мы и положили с ним
встретиться. О приезде его я уже знаю; но вот уже третий день нет ни
письма, ни его. Уйти мне от бабушки поутру никак нельзя. Отдайте письмо мое
завтра вы сами тем добрым людям, о которых я вам говорила: они уже
перешлют; а если будет ответ, то сами вы принесете его вечером в десять
часов.
- Но письмо, письмо! Ведь прежде нужно письмо написать! Так разве
послезавтра все это будет.
- Письмо... - отвечала Настенька, немного смешавшись, - письмо...
но...
Но она не договорила. Она сначала отвернула от меня свое личико,
покраснела, как роза, и вдруг я почувствовал в моей руке письмо,
по-видимому уже давно написанное, совсем приготовленное и запечатанное.
Какое-то знакомое, милое, грациозное воспоминание пронеслось в моей голове!
- R, o - Ro, s, i - si, n, a - na, - начал я.
- Rosina! - запели мы оба, я, чуть не обнимая ее от восторга, она,
покраснев, как только могла покраснеть, и смеясь сквозь слезы