ь, что чай неооыкновенно
сладок. Эк, до уничижения какого доводит людей нищета!
<Ну, как же, что, батюшка>? - сказал я ему. <Да вот
так и так, дескать, благодетель вы мой, Макар Алексеевич,
явите милость господню, окажите помощь семей
ству несчастному; дети и жена, есть нечего; отцу-то,
мне-то, говорит, каково!> Я было хотел говорить, да он
меня прервал: <Я,дескать, всех боюсь здесь,Макар Алек
сеевич, то есть не то что боюсь, а так, знаете, совестно;
люди-то они все гордые и кичливые. Я бы, говорит, вас,
батюшка и благодетель мой, и утруждать бы не стал:
знаю, что у вас самих неприятности были, знаю, что вы
многого и не можете дать, но хоть что-нибудь взаймы
одолжите; и потому, говорит, просить вас осмелился, что
знаю ваше доброе сердце, знаю, что вы сами нуждались,
что сами и теперь бедствия испытываете - и что сердце
то ваше потому и чувствует сострадание>. Заключил же
он тем, что, дескать, простите мою дерзость и мое не
приличие, Макар Алексеевич. Я отвечаю ему, что рад бы
душой, да что нет у меня ничего, ровно нет ничего. <Батюшка,
Макар Алексеевич,- говорит он мне,- я многого
и не прошу, а вот так и так (тут он весь покраснел),
жена, говорит, дети,- голодно - хоть гривенничек какой-нибудь>.
Ну, тут уж мне самому сердце защемило.
Куда, думаю, меня перещеголяли! А всего-то у меня и
оставалось двадцать копеек, да я на них рассчитывал
96
хотел завтра на свои крайние нужды истратить. <Нет,
голубчик мой, не могу; вот так и так>,- говорю. <Батюшка,
Макар Алексеевич, хоть что хотите, говорит,
хоть десять копеек>. Ну я ему и вынул из ящика и отдал
свои двадцать копеек, маточка, все доброе дело! Эк, нищета-то!
Разговорился я с ним: да как же вы, батюшка,
спрашиваю, так зануждались, да еще при таких нуждах
комнату в пять рублей серебром нанимаете? Объяснил
он мне, что полгода назад нанял и деньги внес вперед за
три месяца; да потом обстоятельства такие сошлись, что
ни туда ни сюда ему, бедному. Ждал он, что дело его
к этому времени кончится. А дело у него неприятное.
Он, видите ли, Варенька. за что-то перед судом в ответе
находится. Тягается он с купцом каким-то, который сплутовал
подрядом с казною; обман открыли, купца под
суд. а он в дело-то свое разбойничье и Горшкова запутал,
который тут как-то также случился. А по правде-то
Горняков виновен только в нерадении, в неосмотрительности
и в непростительном упущении из вида казенного
интереса. Уж неколько лет дело идет: все препятствия
разные встречаются против Горшкова. <В бесчестии же,
на меня возводимом,- говорит мне Горшков,- неповинен,
нисколько неповинен, в плутовстве и грабеже неповинен>.
Дело это его замарало немного; его исключили
из службы, и хотя не нашли, что он капитально виновен,
но, до совершенного своего оправдания, он до сих пор
не может выправить с купца какой-то знатной суммы денег,
ему следуемой и перед судом у него оспариваемой.
Я ему верю, да суд-то ему на слово не верит; дело-то оно
такое, что все в крючках да в узлах таких, что во сто
лет не распутаешь. Чуть немного распутают, а купец еще
крючок да еще крючок. Я принимаю сердечиое участие
в Горшкове, родная моя, соболезную ему. Человек без
должности; за ненадежность никуда не принимается; что
было запасу, проели; дело занутано, а между тем жить
было нужно; а между тем ни с того ни с сего, совершенно
некстати, ребенок родился,- ну, вот издержки; сын
заболел - издержки, умер - издержки; жена больна; он
нездоров застарелой болезнью какой-то: одним словом,
сладок. Эк, до уничижения какого доводит людей нищета!
<Ну, как же, что, батюшка>? - сказал я ему. <Да вот
так и так, дескать, благодетель вы мой, Макар Алексеевич,
явите милость господню, окажите помощь семей
ству несчастному; дети и жена, есть нечего; отцу-то,
мне-то, говорит, каково!> Я было хотел говорить, да он
меня прервал: <Я,дескать, всех боюсь здесь,Макар Алек
сеевич, то есть не то что боюсь, а так, знаете, совестно;
люди-то они все гордые и кичливые. Я бы, говорит, вас,
батюшка и благодетель мой, и утруждать бы не стал:
знаю, что у вас самих неприятности были, знаю, что вы
многого и не можете дать, но хоть что-нибудь взаймы
одолжите; и потому, говорит, просить вас осмелился, что
знаю ваше доброе сердце, знаю, что вы сами нуждались,
что сами и теперь бедствия испытываете - и что сердце
то ваше потому и чувствует сострадание>. Заключил же
он тем, что, дескать, простите мою дерзость и мое не
приличие, Макар Алексеевич. Я отвечаю ему, что рад бы
душой, да что нет у меня ничего, ровно нет ничего. <Батюшка,
Макар Алексеевич,- говорит он мне,- я многого
и не прошу, а вот так и так (тут он весь покраснел),
жена, говорит, дети,- голодно - хоть гривенничек какой-нибудь>.
Ну, тут уж мне самому сердце защемило.
Куда, думаю, меня перещеголяли! А всего-то у меня и
оставалось двадцать копеек, да я на них рассчитывал
96
хотел завтра на свои крайние нужды истратить. <Нет,
голубчик мой, не могу; вот так и так>,- говорю. <Батюшка,
Макар Алексеевич, хоть что хотите, говорит,
хоть десять копеек>. Ну я ему и вынул из ящика и отдал
свои двадцать копеек, маточка, все доброе дело! Эк, нищета-то!
Разговорился я с ним: да как же вы, батюшка,
спрашиваю, так зануждались, да еще при таких нуждах
комнату в пять рублей серебром нанимаете? Объяснил
он мне, что полгода назад нанял и деньги внес вперед за
три месяца; да потом обстоятельства такие сошлись, что
ни туда ни сюда ему, бедному. Ждал он, что дело его
к этому времени кончится. А дело у него неприятное.
Он, видите ли, Варенька. за что-то перед судом в ответе
находится. Тягается он с купцом каким-то, который сплутовал
подрядом с казною; обман открыли, купца под
суд. а он в дело-то свое разбойничье и Горшкова запутал,
который тут как-то также случился. А по правде-то
Горняков виновен только в нерадении, в неосмотрительности
и в непростительном упущении из вида казенного
интереса. Уж неколько лет дело идет: все препятствия
разные встречаются против Горшкова. <В бесчестии же,
на меня возводимом,- говорит мне Горшков,- неповинен,
нисколько неповинен, в плутовстве и грабеже неповинен>.
Дело это его замарало немного; его исключили
из службы, и хотя не нашли, что он капитально виновен,
но, до совершенного своего оправдания, он до сих пор
не может выправить с купца какой-то знатной суммы денег,
ему следуемой и перед судом у него оспариваемой.
Я ему верю, да суд-то ему на слово не верит; дело-то оно
такое, что все в крючках да в узлах таких, что во сто
лет не распутаешь. Чуть немного распутают, а купец еще
крючок да еще крючок. Я принимаю сердечиое участие
в Горшкове, родная моя, соболезную ему. Человек без
должности; за ненадежность никуда не принимается; что
было запасу, проели; дело занутано, а между тем жить
было нужно; а между тем ни с того ни с сего, совершенно
некстати, ребенок родился,- ну, вот издержки; сын
заболел - издержки, умер - издержки; жена больна; он
нездоров застарелой болезнью какой-то: одним словом,