мертвел, оледенел,
чувств лишился, иду - ну, да уж просто ни жив
ни мертв отправился. Ведут меня через одну комнату, через
другую комнату, через третью комнату, в кабинет -
предстал! Положительного отчета, об чем я тогда думал,
я вам дать не могу. Вижу, стоят его превосходительство,
вокруг него все они. Я, кажется, не поклонился; позабыл.
Оторопел та к.. что и губы трясутся и ноги трясутся.
Да и было отчего, маточка. Во-первых, совестно; я взглянул
направо в зеркало, так просто было отчего с ума сойти
от того, что я там увидел. А во-вторых, я всегда делал
так, как будто бы меня и на свете не было. Так что едва
ли его превосходительство были известны о существовании
моем. Может быть, слышали, так, мельком, что есть
у них в ведомстве Девушкин, но в кратчайшие сего сношения
никогда не входили.
Начали гневно: <Как же это вы, сударь! Чего вы
смотрите? нужная бумага, нужно к спеху, а вы ее портите.
И как же вы это>,- тут его превосходительство
обратились к Евстафию Ивановичу. Я только слышу, как
до меня звуки слов долетают: <Нераденье! неосмотрательность!
Вводите в неприятности!> Я раскрыл было
рот для чего-то. Хотел было прощения просить, да не
мог, убежать - покуситься не смел, и тут... тут, маточка,
4*
99
такое случилось, что я и теперь едва перо держу от стыда.
Моя пуговка - ну ее к бесу - пуговка, что висела
у меня на ниточке,- вдруг сорвалась, отскочила, запрыгала
(я, видно, задел ее нечаянно), зазвенела, покатилась
и прямо, так-таки прямо, проклятая, к стопам его
превосходительства, и это посреди всеобщего молчания!
Вот и все было мое оправдание, все извинение, весь ответ,
все, что я собирался сказать его превосходительству!
Последствия были ужасны! Его превосходительство тотчас
обратили внимание на фигуру мою и на мой костюм.
Я вспомнил, что я видел в зеркале: я бросился ловить
пуговку! Нашла на меня дурь! Нагнулся, хочу взять
пуговку,- катается, вертится, не могу поймать, словом,
и в отношении ловкости отличился. Тут уж я чувствую,
что и последние силы меня оставляют, что уж все, все
потеряно! Вся репутация потеряна, весь человек пропал!
А тут в обоих ушах ни с того ни с сего и Тереза и Фальдони,
и пошло перезванивать. Наконец поймал пуговку,
приподнялся, вытянулся, да уж, коли дурак, так стоял
бы себе смирно, руки по швам! Так нет же: начал пуговку
к оторванным ниткам прилаживать, точно оттого она
и пристанет; да еще улыбаюсь, да еще улыбаюсь. Его
превосходительство отвернулись сначала, потом опять
на меня взглянули - слышу, говорят Евстафию Ивановичу:
<Как же?.. посмотрите, в каком он виде!.. как он!..
что он!..> Ах, родная моя, что уж тут - как он? Да что
он? отличился! Слышу, Евстафий Иванович говорит: <Не
замечен, ни в чем не замечен, поведения примерного,
жалованья достаточно, по окладу...> - <Ну, облегчить
его как-нибудь,- говорит его превосходительство.- Выдать
ему вперед...> - <Да забрал, говорят, забрал, вот
за столько-то времени вперед забрал. Обстоятельства,
верно, такие, а поведения хорошего и не замечен, никогда
не замечен>. Я, ангельчик мой, горел,я в адском огне
горел! Я умирал! <Ну,- говорят его превосходительство
громко,- переписать же вновь поскорее; Девушкин, подойдите
сюда, перепишите опять вновь без ошибки; да
послушайте...> Тут его превосходительство обернулись
к прочим, роздали приказания разные, и все разошлись.
Только что разошлись они, его превосходительство поспешно
вынимают книжник и из него сторублевую.
<Вот,- говорят они,- чем
чувств лишился, иду - ну, да уж просто ни жив
ни мертв отправился. Ведут меня через одну комнату, через
другую комнату, через третью комнату, в кабинет -
предстал! Положительного отчета, об чем я тогда думал,
я вам дать не могу. Вижу, стоят его превосходительство,
вокруг него все они. Я, кажется, не поклонился; позабыл.
Оторопел та к.. что и губы трясутся и ноги трясутся.
Да и было отчего, маточка. Во-первых, совестно; я взглянул
направо в зеркало, так просто было отчего с ума сойти
от того, что я там увидел. А во-вторых, я всегда делал
так, как будто бы меня и на свете не было. Так что едва
ли его превосходительство были известны о существовании
моем. Может быть, слышали, так, мельком, что есть
у них в ведомстве Девушкин, но в кратчайшие сего сношения
никогда не входили.
Начали гневно: <Как же это вы, сударь! Чего вы
смотрите? нужная бумага, нужно к спеху, а вы ее портите.
И как же вы это>,- тут его превосходительство
обратились к Евстафию Ивановичу. Я только слышу, как
до меня звуки слов долетают: <Нераденье! неосмотрательность!
Вводите в неприятности!> Я раскрыл было
рот для чего-то. Хотел было прощения просить, да не
мог, убежать - покуситься не смел, и тут... тут, маточка,
4*
99
такое случилось, что я и теперь едва перо держу от стыда.
Моя пуговка - ну ее к бесу - пуговка, что висела
у меня на ниточке,- вдруг сорвалась, отскочила, запрыгала
(я, видно, задел ее нечаянно), зазвенела, покатилась
и прямо, так-таки прямо, проклятая, к стопам его
превосходительства, и это посреди всеобщего молчания!
Вот и все было мое оправдание, все извинение, весь ответ,
все, что я собирался сказать его превосходительству!
Последствия были ужасны! Его превосходительство тотчас
обратили внимание на фигуру мою и на мой костюм.
Я вспомнил, что я видел в зеркале: я бросился ловить
пуговку! Нашла на меня дурь! Нагнулся, хочу взять
пуговку,- катается, вертится, не могу поймать, словом,
и в отношении ловкости отличился. Тут уж я чувствую,
что и последние силы меня оставляют, что уж все, все
потеряно! Вся репутация потеряна, весь человек пропал!
А тут в обоих ушах ни с того ни с сего и Тереза и Фальдони,
и пошло перезванивать. Наконец поймал пуговку,
приподнялся, вытянулся, да уж, коли дурак, так стоял
бы себе смирно, руки по швам! Так нет же: начал пуговку
к оторванным ниткам прилаживать, точно оттого она
и пристанет; да еще улыбаюсь, да еще улыбаюсь. Его
превосходительство отвернулись сначала, потом опять
на меня взглянули - слышу, говорят Евстафию Ивановичу:
<Как же?.. посмотрите, в каком он виде!.. как он!..
что он!..> Ах, родная моя, что уж тут - как он? Да что
он? отличился! Слышу, Евстафий Иванович говорит: <Не
замечен, ни в чем не замечен, поведения примерного,
жалованья достаточно, по окладу...> - <Ну, облегчить
его как-нибудь,- говорит его превосходительство.- Выдать
ему вперед...> - <Да забрал, говорят, забрал, вот
за столько-то времени вперед забрал. Обстоятельства,
верно, такие, а поведения хорошего и не замечен, никогда
не замечен>. Я, ангельчик мой, горел,я в адском огне
горел! Я умирал! <Ну,- говорят его превосходительство
громко,- переписать же вновь поскорее; Девушкин, подойдите
сюда, перепишите опять вновь без ошибки; да
послушайте...> Тут его превосходительство обернулись
к прочим, роздали приказания разные, и все разошлись.
Только что разошлись они, его превосходительство поспешно
вынимают книжник и из него сторублевую.
<Вот,- говорят они,- чем