енского моста у меня подошва отстала, так что уж
и сам не знаю, на чем я пошел. А тут наш писарь Ермола-
80
Е
ев повстречался со мною, вытянулся, стоит, глазами провожает,
словно на водку просит; эх, братец, подумал я,
на водку, уж какая тут водка! Устал я ужасно, приостановился..
отдохнул немного, да и потянулся дальше. Нарочно
разглядывал, к чему бы мыслями прилепиться,
развлечься, приободриться: да нет - ни одной мысли ни
к чему не мог прилепить, да и загрязнился вдобавок так,
что самого себя стыдно стало. Увидел наконец я издали
дом деревянный, желтый, с мезонином вроде бельведера
- ну, так, думаю, так оно и есть, так и Емельян Иванович
говорил,- Маркова дом. (Он и есть этот Марков,
маточка, что на проценты дает.) Я уж и себя тут не
вспомнил, и ведь знал, что Маркова дом, а спросил-таки
будочника - чей, дескать, это, братец, дом? Будочник
такой грубиян, говорит нехотя, словно сердится на
кого-то, слова сквозь зубы цедит,- да уж так, говорит,
это Маркова дом. Будочники эти все такие нечувствительные,-
а что мне будочник? А вот все как-то было
впечатление дурное и неприятное, словом, все одно к одному;
изо всего что-нибудь выведешь сходное с своим положеним,
и это всегда так бывает. Мимо дома-то я три
конца дал по улице, и чем больше хожу, тем хуже становится,-
нет, думаю, не даст, ни за что не даст! И человек-то
я незнакомый, и дело-то мое щекотливое, и фигурой
я не беру,- ну, думаю, как судьба решит; чтобы после
только не каяться, за попытку не съедят же меня,-
да и отворил потихоньку калитку. А тут другая беда:
навязалась на меня дрянная, глупая собачонка дворная;
лезет из кожи, заливается! И вот такие-то подлые, мелкие
случаи и взбесят всегда человека, маточка, и робость
на него наведут, и всю решимость, которую заране оодумал,
уничтожат; так что я вошел в дом ни жив ни
мертв, вошел да прямо еще на беду -не разглядел, что
такое внизу впотьмах у порога, ступил да и споткнулся
об какую-то бабу, а баба молоко из подойника в кувшины
цедила и все молоко пролила. Завизжала, затрещала
глупая баба,- дескать, куда ты, батюшка, лезешь,
чего тебе надо? да и пошла причитать про нелегкое. Я.
маточка, это к тому замечаю, что всегда со мной такое же
случалось в подобного рода делах; знать, уж мне написано
так; вечно-то я зацеплюсь за что-нибудь постороннее.
Высунулась на шум старая ведьма и чухонка хозяйка,
я прямо к ней,- здесь, дескать, Марков живет? Нет,
говорит; постояла, оглядела меня хорошенько. <А вам
что до него?> Я объясняю ей, что, дескать, так и так,
81
Емельян Иванович,- ну, и про остальное,- говорю,дельце
есть. Старуха кликнула дочку - вышла и дочка,девочка
в летах босоногая, --<кликни отца;он наверху у жильцов,-пожалуйте>.Вошел
я. Комната ничего, на стенах
картинки висят, все генералов каких-то портреты, диван
стоит, стол круглый, резеда, бальзаминчики,- думаю-думаю,
не убраться ли,полно,мне подобру-поздорову, уйти
или нет? и ведь ей-ей, маточка, хотел убежать! Я лучше,
думаю, завтра приду;и погода лучше будет, и я-то пережду,-
а сегодня вон и молоко пролито, и генералы-то
смотрят такие сердитые... Я уж и к двери, да он-то вошел
- так себе, седенький, глазки такие вороватенькие,
в халате засаленном и веревкой подпоясан. Осведомился
к чему и как, а я ему: дескать, так и так, вот Емельян
Иванович,- рублей сорок, говорю; дело такое,- да и не
договорил. Из глаз его увидал, что проиграно дело. <Нет,
уж что, говорит, дело, у меня денег нет; а что у вас заклад,
ч
и сам не знаю, на чем я пошел. А тут наш писарь Ермола-
80
Е
ев повстречался со мною, вытянулся, стоит, глазами провожает,
словно на водку просит; эх, братец, подумал я,
на водку, уж какая тут водка! Устал я ужасно, приостановился..
отдохнул немного, да и потянулся дальше. Нарочно
разглядывал, к чему бы мыслями прилепиться,
развлечься, приободриться: да нет - ни одной мысли ни
к чему не мог прилепить, да и загрязнился вдобавок так,
что самого себя стыдно стало. Увидел наконец я издали
дом деревянный, желтый, с мезонином вроде бельведера
- ну, так, думаю, так оно и есть, так и Емельян Иванович
говорил,- Маркова дом. (Он и есть этот Марков,
маточка, что на проценты дает.) Я уж и себя тут не
вспомнил, и ведь знал, что Маркова дом, а спросил-таки
будочника - чей, дескать, это, братец, дом? Будочник
такой грубиян, говорит нехотя, словно сердится на
кого-то, слова сквозь зубы цедит,- да уж так, говорит,
это Маркова дом. Будочники эти все такие нечувствительные,-
а что мне будочник? А вот все как-то было
впечатление дурное и неприятное, словом, все одно к одному;
изо всего что-нибудь выведешь сходное с своим положеним,
и это всегда так бывает. Мимо дома-то я три
конца дал по улице, и чем больше хожу, тем хуже становится,-
нет, думаю, не даст, ни за что не даст! И человек-то
я незнакомый, и дело-то мое щекотливое, и фигурой
я не беру,- ну, думаю, как судьба решит; чтобы после
только не каяться, за попытку не съедят же меня,-
да и отворил потихоньку калитку. А тут другая беда:
навязалась на меня дрянная, глупая собачонка дворная;
лезет из кожи, заливается! И вот такие-то подлые, мелкие
случаи и взбесят всегда человека, маточка, и робость
на него наведут, и всю решимость, которую заране оодумал,
уничтожат; так что я вошел в дом ни жив ни
мертв, вошел да прямо еще на беду -не разглядел, что
такое внизу впотьмах у порога, ступил да и споткнулся
об какую-то бабу, а баба молоко из подойника в кувшины
цедила и все молоко пролила. Завизжала, затрещала
глупая баба,- дескать, куда ты, батюшка, лезешь,
чего тебе надо? да и пошла причитать про нелегкое. Я.
маточка, это к тому замечаю, что всегда со мной такое же
случалось в подобного рода делах; знать, уж мне написано
так; вечно-то я зацеплюсь за что-нибудь постороннее.
Высунулась на шум старая ведьма и чухонка хозяйка,
я прямо к ней,- здесь, дескать, Марков живет? Нет,
говорит; постояла, оглядела меня хорошенько. <А вам
что до него?> Я объясняю ей, что, дескать, так и так,
81
Емельян Иванович,- ну, и про остальное,- говорю,дельце
есть. Старуха кликнула дочку - вышла и дочка,девочка
в летах босоногая, --<кликни отца;он наверху у жильцов,-пожалуйте>.Вошел
я. Комната ничего, на стенах
картинки висят, все генералов каких-то портреты, диван
стоит, стол круглый, резеда, бальзаминчики,- думаю-думаю,
не убраться ли,полно,мне подобру-поздорову, уйти
или нет? и ведь ей-ей, маточка, хотел убежать! Я лучше,
думаю, завтра приду;и погода лучше будет, и я-то пережду,-
а сегодня вон и молоко пролито, и генералы-то
смотрят такие сердитые... Я уж и к двери, да он-то вошел
- так себе, седенький, глазки такие вороватенькие,
в халате засаленном и веревкой подпоясан. Осведомился
к чему и как, а я ему: дескать, так и так, вот Емельян
Иванович,- рублей сорок, говорю; дело такое,- да и не
договорил. Из глаз его увидал, что проиграно дело. <Нет,
уж что, говорит, дело, у меня денег нет; а что у вас заклад,
ч