- Нет... то есть я, сударь, не про то... я, сударь, спроста, мужик, я
из вашей воли... конечно, мы люди темные, мы, сударь, ваши слуги, -
промолвил он, низко кланяясь, - а уж как с женой про вашу милость бога
будем молить!.. Что нам? Были бы сыты, здоровы, роптать не роптаем; да
мне-то, сударь, что ж делать, в петлю лезть, что ли? Сами знаете, сударь,
дело житейское, нас пожалейте, а это уж что ж, сударь, будет, как еще с
полюбовником!.. Грубое-то, сударь, вы слово простите... мужик, сударь, а
вы, барин... вы, сударь, ваше сиятельство, человек молодой, гордый,
горячий, а она, сударь, сами знаете, дитя малое, неразумное - долго ль с
ней до греха! Баба она ядреная, румяная, милая, а меня, старика, все немочь
берет. Ну, что? бес уж, знать, вашу милость попутал! я уж ее сказками все
улещаю, право, улещаю. А уж как про вашу милость с женой стали бы бога
молить! То есть вот как молить! Да и что вам, ваше сиятельство, хоть она бы
и милая, а все ж мужичка она, баба немытая, поневница глупая, мне, мужику,
чета! Не вам, примерно, сударь, батюшка барин, по мужичкам якшиться! А уж
как с ней стали б про вашу милость бога молить, во' как молить!..
Тут Мурин поклонился низко-низко и долго не разгибал спины,
беспрерывно утирая рукавом бороду. Ярослав Ильич не знал, где стоял.
- Да-с, этот добрый человек, - заметил он, весь замешавшись, - говорил
мне о каких-то существовавших между вами беспорядках-с; я не осмеливаюсь
верить, Василий-Михайлович... Я слышал, вы все еще больны-с, - быстро
перебил он со слезящимися от волнения глазами, в неистощимом замешательстве
смотря на Ордынова.
- Да-с... Сколько я должен вам? - быстро спросил Ордынов у Мурина.
- Что вы, батюшка барин? полноте! мы ведь не христопродавцы
какие-нибудь. Что вы, сударь, нас обиждаете! Постыдились бы, сударь; чем мы
с супружницей вас обиждали? Помилуйте-с!
- Но, однако ж, это странно, друг мой; ведь они же у вас нанимали;
чувствуете ли вы, что отказом своим вы их обижаете? - вступился Ярослав
Ильич, долгом почитая показать Мурину всю странность и щекотливость его
поступка.
- Да помилуйте ж, батюшка! что вы, сударь, барин? помилуйте-с! уж и
чем мы не угодили про вашу честь? Уж и так старались-старались, животы
надорвали, помилуйте-с! Полноте, сударь; полноте, свет-барин, Христос вас
помилует! Что мы, неверные, что ли, какие? Пусть бы жил, кушал он у нас
наше яство мужицкое на здоровье, пусть бы лежал, - ничего б не сказали,
и... слова не молвили б; да нечистый попутал, хворый я человек, да и
хозяйка моя хворая, - что будешь делать! Услужить-то бы некому было, а рады
бы, душою бы рады были. А уж как мы с хозяйкой будем про вашу милость бога
молить, то есть во' как молить!
Мурин поклонился в пояс. Слеза выдавилась из восторженных глаз
Ярослава Ильича. С энтузиазмом посмотрел он на Ордынова.
- Скажите, какая благородная черта-с! Какое святое гостеприимство
почило-с на русском народе-с!
Ордынов дико взглянул на Ярослава Ильича. Он почти ужаснулся... и
осматривал его с головы до ног.
- А и право, сударь, гостеприимство именно чтим, то есть вот как чтим,
сударь! - подхватил Мурин, заслоняя всем рукавом свою бороду. - Право, вот
теперь дума идет: погостили б вы у нас, сударь, ей-богу б погостили, -
продолжал он, подступая к Ордынову, - да и я, сударь, ничего; денек-другой
ничего, право б ничего не сказал. Да грех больно попутал, хозяйка-то ишь
моя нездорова! Ах, как бы не хозяйка! Вот был бы, прим
из вашей воли... конечно, мы люди темные, мы, сударь, ваши слуги, -
промолвил он, низко кланяясь, - а уж как с женой про вашу милость бога
будем молить!.. Что нам? Были бы сыты, здоровы, роптать не роптаем; да
мне-то, сударь, что ж делать, в петлю лезть, что ли? Сами знаете, сударь,
дело житейское, нас пожалейте, а это уж что ж, сударь, будет, как еще с
полюбовником!.. Грубое-то, сударь, вы слово простите... мужик, сударь, а
вы, барин... вы, сударь, ваше сиятельство, человек молодой, гордый,
горячий, а она, сударь, сами знаете, дитя малое, неразумное - долго ль с
ней до греха! Баба она ядреная, румяная, милая, а меня, старика, все немочь
берет. Ну, что? бес уж, знать, вашу милость попутал! я уж ее сказками все
улещаю, право, улещаю. А уж как про вашу милость с женой стали бы бога
молить! То есть вот как молить! Да и что вам, ваше сиятельство, хоть она бы
и милая, а все ж мужичка она, баба немытая, поневница глупая, мне, мужику,
чета! Не вам, примерно, сударь, батюшка барин, по мужичкам якшиться! А уж
как с ней стали б про вашу милость бога молить, во' как молить!..
Тут Мурин поклонился низко-низко и долго не разгибал спины,
беспрерывно утирая рукавом бороду. Ярослав Ильич не знал, где стоял.
- Да-с, этот добрый человек, - заметил он, весь замешавшись, - говорил
мне о каких-то существовавших между вами беспорядках-с; я не осмеливаюсь
верить, Василий-Михайлович... Я слышал, вы все еще больны-с, - быстро
перебил он со слезящимися от волнения глазами, в неистощимом замешательстве
смотря на Ордынова.
- Да-с... Сколько я должен вам? - быстро спросил Ордынов у Мурина.
- Что вы, батюшка барин? полноте! мы ведь не христопродавцы
какие-нибудь. Что вы, сударь, нас обиждаете! Постыдились бы, сударь; чем мы
с супружницей вас обиждали? Помилуйте-с!
- Но, однако ж, это странно, друг мой; ведь они же у вас нанимали;
чувствуете ли вы, что отказом своим вы их обижаете? - вступился Ярослав
Ильич, долгом почитая показать Мурину всю странность и щекотливость его
поступка.
- Да помилуйте ж, батюшка! что вы, сударь, барин? помилуйте-с! уж и
чем мы не угодили про вашу честь? Уж и так старались-старались, животы
надорвали, помилуйте-с! Полноте, сударь; полноте, свет-барин, Христос вас
помилует! Что мы, неверные, что ли, какие? Пусть бы жил, кушал он у нас
наше яство мужицкое на здоровье, пусть бы лежал, - ничего б не сказали,
и... слова не молвили б; да нечистый попутал, хворый я человек, да и
хозяйка моя хворая, - что будешь делать! Услужить-то бы некому было, а рады
бы, душою бы рады были. А уж как мы с хозяйкой будем про вашу милость бога
молить, то есть во' как молить!
Мурин поклонился в пояс. Слеза выдавилась из восторженных глаз
Ярослава Ильича. С энтузиазмом посмотрел он на Ордынова.
- Скажите, какая благородная черта-с! Какое святое гостеприимство
почило-с на русском народе-с!
Ордынов дико взглянул на Ярослава Ильича. Он почти ужаснулся... и
осматривал его с головы до ног.
- А и право, сударь, гостеприимство именно чтим, то есть вот как чтим,
сударь! - подхватил Мурин, заслоняя всем рукавом свою бороду. - Право, вот
теперь дума идет: погостили б вы у нас, сударь, ей-богу б погостили, -
продолжал он, подступая к Ордынову, - да и я, сударь, ничего; денек-другой
ничего, право б ничего не сказал. Да грех больно попутал, хозяйка-то ишь
моя нездорова! Ах, как бы не хозяйка! Вот был бы, прим