почти делалось дурно.
- Да, да, я вам сам про него говорил: больной, то есть это malheur...
то есть я было хотел выразиться по-французски, но, извините, я
по-французски не так свободно, то есть...
- Да-с...
- Да-с, то есть...
Ордынов и Ярослав Ильич сделали друг другу по полупоклону, каждый с
своего стула и несколько набок, и оба прикрыли возникшее недоумение
извинительным смехом. Деловой Ярослав Ильич тотчас поправился.
- Я, впрочем, подробно расспрашивал этого честного человека, - начал
он, - он мне говорил, что болезнь той женщины...
Тут щекотливый Ярослав Ильич, вероятно желая скрыть маленькое
недоумение, опять возникшее на лице его, быстро, вопросительным взглядом
устремился на Мурина.
- Да, хозяйки-то нашей...
Деликатный Ярослав Ильич не настаивал.
- Хозяйки, то есть бывшей хозяйки вашей, я как-то, право... ну, да!
Она, видите ли, больная женщина. Он говорит, что она вам мешает... в ваших
занятиях, да и он сам... вы от меня скрыли одно важное обстоятельство,
Василий Михайлович!
- Какое?
- Насчет ружья-с, - промолвил почти шепотом самым снисходительным
голосом Ярослав Ильич, с одной мильонной долей упрека, нежно зазвеневшего в
его дружеском теноре. - Но, - прибавил он поспешно, - я все знаю, он мне
все рассказал, и вы благородно сделали, отпустив ему его невольную вину
перед вами. Клянусь, я видел слезы на глазах его!
Ярослав Ильич снова покраснел; глаза его засияли, и он с чувством
повернулся на стуле.
- Я, то есть мы, сударь, ваше благородие, то есть я, примером сказать,
да и хозяйка моя уж и как за вас бога молим, - начал Мурин, обращаясь к
Ордынову, покамест Ярослав Ильич подавлял обычное волнение свое, и
пристально смотря на него, - да, сами знаете, сударь, она баба хворая,
глупая; меня самого еле ноги носят...
- Да я готов, - сказал в нетерпенье Ордынов, - полноте, пожалуйста; я
хоть сейчас!..
- Нет, то есть, сударь, многим вашей милости довольны (Мурин пренизко
поклонился). Я, сударь, вам не про то ; я вот хотел слово вымолвить, - ведь
она, сударь, мне-то почти из родни, то есть из дальней, примером, как
говорится, седьмая вода, то есть уж не побрезгайте словом нашим, сударь,
люди мы темные - да сызмалетства такая! Головенка больная, задорная, в лесу
росла, мужичкой росла, все меж бурлаков да заводчиков; а тут их дом сгори;
мать, сударь, ейная погори; отец свою душу опали - подика-сь, она и невесть
что расскажет вам... Я только так не мешаюсь, а ее хи-хир-руггичкой совет
на Москве смотрел... то есть, сударь, совсем повредилась, вот что ! Я
только у ней и остался, со мной и живет. Живем, бога молим, на всевышнюю
силу надеемся; уж я ей и не поперечу совсем...
Ордынов изменился в лице. Ярослав Ильич смотрел то на того, то на
другого.
- Да я не про то, сударь... нет! - поправился Мурин, важно покачав
головою. - Она, примером сказать, такой ветер, вихорь такой, голова такая
любовная, буйная, все милого дружка, - если извинительно будет сказать, -
да зазнобушку в сердце ей подавай: на том и помешана. Я уж ее сказками
улещаю, то есть как улещаю. А я ведь, сударь, видел, как она - уж простите,
сударь, мое глупое слово, - продолжал Мурин, кланяясь и утирая рукавом
бороду, - примерно, спознавалась-то с вами; вы, то есть, примером сказать,
ваше сиятельство, относительно любви к ней польнуть пожелали...
Ярослав Ильич вспыхнул и с упреком взглянул на Мурина. Ордынов едва
усидел на стуле.
- Да, да, я вам сам про него говорил: больной, то есть это malheur...
то есть я было хотел выразиться по-французски, но, извините, я
по-французски не так свободно, то есть...
- Да-с...
- Да-с, то есть...
Ордынов и Ярослав Ильич сделали друг другу по полупоклону, каждый с
своего стула и несколько набок, и оба прикрыли возникшее недоумение
извинительным смехом. Деловой Ярослав Ильич тотчас поправился.
- Я, впрочем, подробно расспрашивал этого честного человека, - начал
он, - он мне говорил, что болезнь той женщины...
Тут щекотливый Ярослав Ильич, вероятно желая скрыть маленькое
недоумение, опять возникшее на лице его, быстро, вопросительным взглядом
устремился на Мурина.
- Да, хозяйки-то нашей...
Деликатный Ярослав Ильич не настаивал.
- Хозяйки, то есть бывшей хозяйки вашей, я как-то, право... ну, да!
Она, видите ли, больная женщина. Он говорит, что она вам мешает... в ваших
занятиях, да и он сам... вы от меня скрыли одно важное обстоятельство,
Василий Михайлович!
- Какое?
- Насчет ружья-с, - промолвил почти шепотом самым снисходительным
голосом Ярослав Ильич, с одной мильонной долей упрека, нежно зазвеневшего в
его дружеском теноре. - Но, - прибавил он поспешно, - я все знаю, он мне
все рассказал, и вы благородно сделали, отпустив ему его невольную вину
перед вами. Клянусь, я видел слезы на глазах его!
Ярослав Ильич снова покраснел; глаза его засияли, и он с чувством
повернулся на стуле.
- Я, то есть мы, сударь, ваше благородие, то есть я, примером сказать,
да и хозяйка моя уж и как за вас бога молим, - начал Мурин, обращаясь к
Ордынову, покамест Ярослав Ильич подавлял обычное волнение свое, и
пристально смотря на него, - да, сами знаете, сударь, она баба хворая,
глупая; меня самого еле ноги носят...
- Да я готов, - сказал в нетерпенье Ордынов, - полноте, пожалуйста; я
хоть сейчас!..
- Нет, то есть, сударь, многим вашей милости довольны (Мурин пренизко
поклонился). Я, сударь, вам не про то ; я вот хотел слово вымолвить, - ведь
она, сударь, мне-то почти из родни, то есть из дальней, примером, как
говорится, седьмая вода, то есть уж не побрезгайте словом нашим, сударь,
люди мы темные - да сызмалетства такая! Головенка больная, задорная, в лесу
росла, мужичкой росла, все меж бурлаков да заводчиков; а тут их дом сгори;
мать, сударь, ейная погори; отец свою душу опали - подика-сь, она и невесть
что расскажет вам... Я только так не мешаюсь, а ее хи-хир-руггичкой совет
на Москве смотрел... то есть, сударь, совсем повредилась, вот что ! Я
только у ней и остался, со мной и живет. Живем, бога молим, на всевышнюю
силу надеемся; уж я ей и не поперечу совсем...
Ордынов изменился в лице. Ярослав Ильич смотрел то на того, то на
другого.
- Да я не про то, сударь... нет! - поправился Мурин, важно покачав
головою. - Она, примером сказать, такой ветер, вихорь такой, голова такая
любовная, буйная, все милого дружка, - если извинительно будет сказать, -
да зазнобушку в сердце ей подавай: на том и помешана. Я уж ее сказками
улещаю, то есть как улещаю. А я ведь, сударь, видел, как она - уж простите,
сударь, мое глупое слово, - продолжал Мурин, кланяясь и утирая рукавом
бороду, - примерно, спознавалась-то с вами; вы, то есть, примером сказать,
ваше сиятельство, относительно любви к ней польнуть пожелали...
Ярослав Ильич вспыхнул и с упреком взглянул на Мурина. Ордынов едва
усидел на стуле.