ности, необыкновенная наклонность Ярослава
Ильича отыскивать всюду добрых, благородных людей, прежде всего
образованных и по крайней мере талантом и красотою обращения достойных
принадлежать высшему обществу. Хотя Ярослав Ильич имел чрезвычайно
сладенький тенор, но даже в разговорах с искреннейшими друзьями в настрое
его голоса проглядывало что-то необыкновенно светлое, могучее и
повелительное, не терпящее никаких отлагательств, что было, может быть,
следствием привычки.
- Каким образом? - вскрикнул Ярослав Ильич с выражением искреннейшей,
восторженной радости.
- Я здесь живу.
- Давно ли? - продолжал Ярослав Ильич, подымая ноту все выше и выше. -
И я не знал этого! Но я с вами сосед! Я теперь уже в здешней части. Я уже
месяц как воротился из Рязанской губернии. Поймал же вас, старинный и
благороднейший друг! - И Ярослав Ильич рассмеялся добродушнейшим образом.
- Сергеев! - закричал он вдохновенно, - жди меня у Тарасова. да чтоб
без меня не шевелили кулей. Да турни олсуфьевского дворника; скажи, чтоб
тот же час явился в контору. Я приду через час....
Наскоро отдавая кому-то этот приказ, деликатный Ярослав Ильич взял
Ордынова под руку и повел в ближайший трактир.
- Не успокоюсь без того, пока не перебросим двух слов наедине после
такой долгой разлуки. Ну, что ваши занятия? - прибавил он, почти
благоговейно к таинственно понизив голос. - Всегда в науках?
- Да, я попрежнему, - отвечал Ордынов, у которого мелькнула одна
светлая мысль.
- Благородно, Василий Михайлович, благородно! - Тут Ярослав Ильич
крепко пожал руку Ордынова. - Вы будете украшением нашего общества. Подай
вам господь счастливого пути на вашем поприще... Боже! Как я рад, что вас
встретил! Сколько раз я вспоминал об вас, сколько раз говорил: где-то он,
наш добрый, великодушный, остроумный Василий Михайлович?
Они заняли особую комнату. Ярослав Ильич заказал закуску, велел подать
водки и с чувством взглянул на Ордынова.
- Я много читал без вас, - начал он робким, немного вкрадчивым
голосом. - Я прочел всего Пушкина...
Ордынов рассеянно посмотрел на него.
- Удивительно изображение человеческой страсти-с. Но прежде всего
позвольте мне быть вам благодарным. Вы так много сделали для меня
благородством внушений справедливого образа мыслей...
- Помилуйте!
- Нет, позвольте-с. Я всегда люблю воздать справедливость и горжусь,
что по крайней мере хоть это чувство не замолкло во мне.
- Помилуйте, вы несправедливы к себе, и я, право...
- Нет, совершенно справедлив-с, - возразил с необыкновенным жаром
Ярослав-Ильич. - Что я такое в сравнении с вами-с? Не правда ли?
- Ах, боже мой!
- Да-с...
Тут последовало молчание.
- Следуя вашим советам, я прервал много грубых знакомств к смягчил
отчасти грубость привычек, - начал опять Ярослав Ильич несколько робким и
вкрадчивым голосом. - В свободное от должности время большею частию сижу
дома; по вечерам читаю какую-нибудь полезную книгу, и... у меня одно
желание, Василий Михайлович, приносить хоть посильную пользу отечеству...
- Я всегда считал вас за благороднейшего человека, Ярослав Ильич.
- Вы всегда приносите бальзам... благородный молодой человек.
Ярослав Ильич горячо пожал руку Ордынову.
- Вы не пьете? - заметил он, немного утишив свое волнение.
- Не могу; я болен.
- Больны? да, в самом деле! Давно ли, как, каким образом вы изволили
заболеть? Угодно, я скажу...
Ильича отыскивать всюду добрых, благородных людей, прежде всего
образованных и по крайней мере талантом и красотою обращения достойных
принадлежать высшему обществу. Хотя Ярослав Ильич имел чрезвычайно
сладенький тенор, но даже в разговорах с искреннейшими друзьями в настрое
его голоса проглядывало что-то необыкновенно светлое, могучее и
повелительное, не терпящее никаких отлагательств, что было, может быть,
следствием привычки.
- Каким образом? - вскрикнул Ярослав Ильич с выражением искреннейшей,
восторженной радости.
- Я здесь живу.
- Давно ли? - продолжал Ярослав Ильич, подымая ноту все выше и выше. -
И я не знал этого! Но я с вами сосед! Я теперь уже в здешней части. Я уже
месяц как воротился из Рязанской губернии. Поймал же вас, старинный и
благороднейший друг! - И Ярослав Ильич рассмеялся добродушнейшим образом.
- Сергеев! - закричал он вдохновенно, - жди меня у Тарасова. да чтоб
без меня не шевелили кулей. Да турни олсуфьевского дворника; скажи, чтоб
тот же час явился в контору. Я приду через час....
Наскоро отдавая кому-то этот приказ, деликатный Ярослав Ильич взял
Ордынова под руку и повел в ближайший трактир.
- Не успокоюсь без того, пока не перебросим двух слов наедине после
такой долгой разлуки. Ну, что ваши занятия? - прибавил он, почти
благоговейно к таинственно понизив голос. - Всегда в науках?
- Да, я попрежнему, - отвечал Ордынов, у которого мелькнула одна
светлая мысль.
- Благородно, Василий Михайлович, благородно! - Тут Ярослав Ильич
крепко пожал руку Ордынова. - Вы будете украшением нашего общества. Подай
вам господь счастливого пути на вашем поприще... Боже! Как я рад, что вас
встретил! Сколько раз я вспоминал об вас, сколько раз говорил: где-то он,
наш добрый, великодушный, остроумный Василий Михайлович?
Они заняли особую комнату. Ярослав Ильич заказал закуску, велел подать
водки и с чувством взглянул на Ордынова.
- Я много читал без вас, - начал он робким, немного вкрадчивым
голосом. - Я прочел всего Пушкина...
Ордынов рассеянно посмотрел на него.
- Удивительно изображение человеческой страсти-с. Но прежде всего
позвольте мне быть вам благодарным. Вы так много сделали для меня
благородством внушений справедливого образа мыслей...
- Помилуйте!
- Нет, позвольте-с. Я всегда люблю воздать справедливость и горжусь,
что по крайней мере хоть это чувство не замолкло во мне.
- Помилуйте, вы несправедливы к себе, и я, право...
- Нет, совершенно справедлив-с, - возразил с необыкновенным жаром
Ярослав-Ильич. - Что я такое в сравнении с вами-с? Не правда ли?
- Ах, боже мой!
- Да-с...
Тут последовало молчание.
- Следуя вашим советам, я прервал много грубых знакомств к смягчил
отчасти грубость привычек, - начал опять Ярослав Ильич несколько робким и
вкрадчивым голосом. - В свободное от должности время большею частию сижу
дома; по вечерам читаю какую-нибудь полезную книгу, и... у меня одно
желание, Василий Михайлович, приносить хоть посильную пользу отечеству...
- Я всегда считал вас за благороднейшего человека, Ярослав Ильич.
- Вы всегда приносите бальзам... благородный молодой человек.
Ярослав Ильич горячо пожал руку Ордынову.
- Вы не пьете? - заметил он, немного утишив свое волнение.
- Не могу; я болен.
- Больны? да, в самом деле! Давно ли, как, каким образом вы изволили
заболеть? Угодно, я скажу...