пит в гусары, так отрубят ему,
дерзкому человеку, ногу в войне и наденут ему вместо ноги деревяшку, и
придет Зиновий Прокофьич и скажет: "Дай, добрый человек, Семен Иванович,
хлебца!" - так не даст Семен Иванович хлебца и не посмотрит на буйного
человека Зиновия Прокофьевича, и что вот, дескать, как, мол; поди-ка ты с
ним.
Все это, как и следовало тому быть, показалось весьма любопытным и
вместе с тем страх как забавным. Долго не думая, все хозяйкины жильцы
соединились для дальнейших исследований и, собственно из одного
любопытства, решились наступить на Семена Ивановича гурьбою и окончательно.
И так как господин Прохарчин в свое последнее время, то есть с самых тех
пор, как стал жить в компании, тоже чрезвычайно как полюбил обо всем
узнавать, расспрашивать и любопытствовать, что, вероятно, делал для
каких-то собственных тайных причин, то сношения обеих враждебных сторон
начинались без всяких предварительных приготовлений и без тщетных усилий,
но как будто случаем и сами собою. Для начатия сношений у Семена Ивановича
был всегда в запасе свой особый, довольно хитрый, а весьма, впрочем,
замысловатый маневр, частию уже известный читателю: слезет, бывало, с
постели своей около того времени, как надо пить чай, и, если увидит, что
собрались другие где-нибудь в кучку для составления напитка, подойдет к ним
как скромный, умный и ласковый человек, даст свои законные двадцать копеек
и объявит, что желает участвовать. Тут молодежь перемигивалась и, таким
образом согласясь меж собой на Семена Ивановича, начинала разговор сначала
приличный и чинный. Потом какой-нибудь повострее пускался, как будто ни в
чем не бывал, рассказывать про разные новости, и чаще всего о материях
лживых и совершенно неправдоподобных. То, например, что будто бы слышал
кто-то сегодня, как его превосходительство сказали самому Демиду
Васильевичу, что, по их мнению, женатые чиновники "выйдут" посолиднее
неженатых и к повышению чином удобнее, ибо смирные и в браке значительно
более приобретают способностей, и что потому он, то есть рассказчик, чтоб
удобнее отличиться и приобрести, стремится как можно скорее сочетаться
браком с какой-нибудь Февроньей Прокофьевной. То, например, что будто бы
неоднократно замечено про разных иных из их братьи, что лишены они всякой
светскости и хороших, приятных манер, а следовательно, и не могут нравиться
в обществе дамам, и что потому, для искоренения сего злоуиотребления,
последует немедленно вычет у получающих жалованье, и на складочную сумму
устроится такой зал, где будут учить танцевать, приобретать все признаки
благородства и хорошее обращение, вежливость, почтение к старшим, сильный
характер, доброе, признательное сердце и разные приятные манеры. То,
наконец, говорили, что будто бы выходит такое, что некоторые чиновники,
начиная с самых древнейших, должны для того, чтоб немедленно сделаться
образованными, какой-то экзамен по всем предметам держать и что, таким
образом, прибавлял рассказчик, многое выйдет на чистую воду и некоторым
господам придется положить и свои карты на стол, - одним словом,
рассказывались тысяча таких или тому подобных пренелепейших толков. Для
вида все тотчас верили, принимали участие, расспрашивали, на себя смекали,
а некоторые, приняв грустный вид, начинали покачивать головами и советов
повсюду искать, как будто в том смысле, что, дескать, что же им будет
делать, если их постигнет? Само собой разумеется, что и тот человек,
который был бы гораздо менее добродушен и
дерзкому человеку, ногу в войне и наденут ему вместо ноги деревяшку, и
придет Зиновий Прокофьич и скажет: "Дай, добрый человек, Семен Иванович,
хлебца!" - так не даст Семен Иванович хлебца и не посмотрит на буйного
человека Зиновия Прокофьевича, и что вот, дескать, как, мол; поди-ка ты с
ним.
Все это, как и следовало тому быть, показалось весьма любопытным и
вместе с тем страх как забавным. Долго не думая, все хозяйкины жильцы
соединились для дальнейших исследований и, собственно из одного
любопытства, решились наступить на Семена Ивановича гурьбою и окончательно.
И так как господин Прохарчин в свое последнее время, то есть с самых тех
пор, как стал жить в компании, тоже чрезвычайно как полюбил обо всем
узнавать, расспрашивать и любопытствовать, что, вероятно, делал для
каких-то собственных тайных причин, то сношения обеих враждебных сторон
начинались без всяких предварительных приготовлений и без тщетных усилий,
но как будто случаем и сами собою. Для начатия сношений у Семена Ивановича
был всегда в запасе свой особый, довольно хитрый, а весьма, впрочем,
замысловатый маневр, частию уже известный читателю: слезет, бывало, с
постели своей около того времени, как надо пить чай, и, если увидит, что
собрались другие где-нибудь в кучку для составления напитка, подойдет к ним
как скромный, умный и ласковый человек, даст свои законные двадцать копеек
и объявит, что желает участвовать. Тут молодежь перемигивалась и, таким
образом согласясь меж собой на Семена Ивановича, начинала разговор сначала
приличный и чинный. Потом какой-нибудь повострее пускался, как будто ни в
чем не бывал, рассказывать про разные новости, и чаще всего о материях
лживых и совершенно неправдоподобных. То, например, что будто бы слышал
кто-то сегодня, как его превосходительство сказали самому Демиду
Васильевичу, что, по их мнению, женатые чиновники "выйдут" посолиднее
неженатых и к повышению чином удобнее, ибо смирные и в браке значительно
более приобретают способностей, и что потому он, то есть рассказчик, чтоб
удобнее отличиться и приобрести, стремится как можно скорее сочетаться
браком с какой-нибудь Февроньей Прокофьевной. То, например, что будто бы
неоднократно замечено про разных иных из их братьи, что лишены они всякой
светскости и хороших, приятных манер, а следовательно, и не могут нравиться
в обществе дамам, и что потому, для искоренения сего злоуиотребления,
последует немедленно вычет у получающих жалованье, и на складочную сумму
устроится такой зал, где будут учить танцевать, приобретать все признаки
благородства и хорошее обращение, вежливость, почтение к старшим, сильный
характер, доброе, признательное сердце и разные приятные манеры. То,
наконец, говорили, что будто бы выходит такое, что некоторые чиновники,
начиная с самых древнейших, должны для того, чтоб немедленно сделаться
образованными, какой-то экзамен по всем предметам держать и что, таким
образом, прибавлял рассказчик, многое выйдет на чистую воду и некоторым
господам придется положить и свои карты на стол, - одним словом,
рассказывались тысяча таких или тому подобных пренелепейших толков. Для
вида все тотчас верили, принимали участие, расспрашивали, на себя смекали,
а некоторые, приняв грустный вид, начинали покачивать головами и советов
повсюду искать, как будто в том смысле, что, дескать, что же им будет
делать, если их постигнет? Само собой разумеется, что и тот человек,
который был бы гораздо менее добродушен и