тола и взял с
камина свою соболью шапку. Он смотрел как обиженный.
- Так как же, Семен Иваныч, подумаете? - сказал Степан Никифорович,
провожая гостей.
- Насчет квартирки-то-с? Подумаю, подумаю-с.
- А что надумаете, так уведомьте поскорее.
- Все о делах? - любезно заметил господин Пралинский с некоторым
заискиванием и поигрывая своей шапкой. Ему показалось, что его как будто
забывают.
Степан Никифорович поднял брови и молчал в знак того, что не
задерживает гостей. Семен Иваныч торопливо откланялся.
"А... ну... после этого как хотите... коли не понимаете простой
любезности", - решил про себя господин Пралинский и как-то особенно
независимо протянул руку Степану Никифоровичу.
В передней Иван Ильич закутался в свою легкую дорогую шубу, стараясь
для чего-то не замечать истасканного енота Семена Иваныча, и оба стали
сходить с лестницы.
- Наш старик как будто обиделся, - сказал Иван Ильич молчавшему Семену
Иванычу.
- Нет, отчего же? - отвечал тот спокойно и холодно.
"Холоп!" - подумал про себя Иван Ильич.
Сошли на крыльцо, Семену Иванычу подали его сани с серым неказистым
жеребчиком.
- Кой черт! Куда же Трифон девал мою карету! - вскричал Иван Ильич, не
видя своего экипажа.
Туда-сюда - кареты не было. Человек Степана Никифоровича не имел об
ней понятия. Обратились к Варламу, кучеру Семена Иваныча, и получили в
ответ, что все стоял тут, и карета тут же была, а теперь вот и нет.
- Скверный анекдот! - произнес господин Шипуленко, - хотите, довезу?
- Подлец народ! - с бешенством закричал господин Пралинский.
- Просился у меня, каналья, на свадьбу, тут же на Петербургской,
какая-то кума замуж идет, черт ее дери. Я настрого запретил ему отлучаться.
И вот бьюсь об заклад, что он туда уехал!
- Он действительно, - заметил Варлам, - поехал туда-с; да обещал в
одну минуту обернуться, к самому то есть времени быть.
- Ну так! Я как будто предчувствовал! Уж я ж его!
- А вы лучше посеките его хорошенько раза два в части, вот он и будет
исполнять приказанья, - сказал Семен Иваныч, уже закрываясь полостью.
- Пожалуйста, не беспокойтесь, Семен Иваныч!
- Так не хотите, довезу.
- Счастливый путь, merci.
Семен Иваныч уехал, а Иван Ильич пошел пешком по деревянным мосткам,
чувствуя себя в довольно сильном раздражении.
---------------
"Нет уж, я ж тебя теперь, мошенник! Нарочно пешком пойду, чтоб ты
чувствовал, чтоб ты испугался! Воротится и узнает, что барин пешком
пошел... мерзавец!"
Иван Ильич никогда еще так не ругался, но уж очень он был разбешен, и
вдобавок в голове шумело. Он был человек непьющий, и потому какие-нибудь
пять-шесть бокалов скоро подействовали. Но ночь была восхитительная. Было
морозно, но необыкновенно тихо и безветренно. Небо было ясное, звездное.
Полный месяц обливал землю матовым серебряным блеском. Было так хорошо, что
Иван Ильич, пройдя шагов пятьдесят, почти забыл о беде своей. Ему
становилось как-то особенно приятно. К тому же люди под хмельком быстро
меняют впечатления. Ему даже начали нравиться невзрачные деревянные домики
пустынной улицы.
"А ведь и славно, что я пешком пошел, - думал он про себя, - и Трифону
урок, да и мне удовольствие. Право, надо чаще ходить пешком. Что ж? На
Большом проспекте я тотчас найду извозчика. Славная ночь! Какие тут всё
домишки. Должно б
камина свою соболью шапку. Он смотрел как обиженный.
- Так как же, Семен Иваныч, подумаете? - сказал Степан Никифорович,
провожая гостей.
- Насчет квартирки-то-с? Подумаю, подумаю-с.
- А что надумаете, так уведомьте поскорее.
- Все о делах? - любезно заметил господин Пралинский с некоторым
заискиванием и поигрывая своей шапкой. Ему показалось, что его как будто
забывают.
Степан Никифорович поднял брови и молчал в знак того, что не
задерживает гостей. Семен Иваныч торопливо откланялся.
"А... ну... после этого как хотите... коли не понимаете простой
любезности", - решил про себя господин Пралинский и как-то особенно
независимо протянул руку Степану Никифоровичу.
В передней Иван Ильич закутался в свою легкую дорогую шубу, стараясь
для чего-то не замечать истасканного енота Семена Иваныча, и оба стали
сходить с лестницы.
- Наш старик как будто обиделся, - сказал Иван Ильич молчавшему Семену
Иванычу.
- Нет, отчего же? - отвечал тот спокойно и холодно.
"Холоп!" - подумал про себя Иван Ильич.
Сошли на крыльцо, Семену Иванычу подали его сани с серым неказистым
жеребчиком.
- Кой черт! Куда же Трифон девал мою карету! - вскричал Иван Ильич, не
видя своего экипажа.
Туда-сюда - кареты не было. Человек Степана Никифоровича не имел об
ней понятия. Обратились к Варламу, кучеру Семена Иваныча, и получили в
ответ, что все стоял тут, и карета тут же была, а теперь вот и нет.
- Скверный анекдот! - произнес господин Шипуленко, - хотите, довезу?
- Подлец народ! - с бешенством закричал господин Пралинский.
- Просился у меня, каналья, на свадьбу, тут же на Петербургской,
какая-то кума замуж идет, черт ее дери. Я настрого запретил ему отлучаться.
И вот бьюсь об заклад, что он туда уехал!
- Он действительно, - заметил Варлам, - поехал туда-с; да обещал в
одну минуту обернуться, к самому то есть времени быть.
- Ну так! Я как будто предчувствовал! Уж я ж его!
- А вы лучше посеките его хорошенько раза два в части, вот он и будет
исполнять приказанья, - сказал Семен Иваныч, уже закрываясь полостью.
- Пожалуйста, не беспокойтесь, Семен Иваныч!
- Так не хотите, довезу.
- Счастливый путь, merci.
Семен Иваныч уехал, а Иван Ильич пошел пешком по деревянным мосткам,
чувствуя себя в довольно сильном раздражении.
---------------
"Нет уж, я ж тебя теперь, мошенник! Нарочно пешком пойду, чтоб ты
чувствовал, чтоб ты испугался! Воротится и узнает, что барин пешком
пошел... мерзавец!"
Иван Ильич никогда еще так не ругался, но уж очень он был разбешен, и
вдобавок в голове шумело. Он был человек непьющий, и потому какие-нибудь
пять-шесть бокалов скоро подействовали. Но ночь была восхитительная. Было
морозно, но необыкновенно тихо и безветренно. Небо было ясное, звездное.
Полный месяц обливал землю матовым серебряным блеском. Было так хорошо, что
Иван Ильич, пройдя шагов пятьдесят, почти забыл о беде своей. Ему
становилось как-то особенно приятно. К тому же люди под хмельком быстро
меняют впечатления. Ему даже начали нравиться невзрачные деревянные домики
пустынной улицы.
"А ведь и славно, что я пешком пошел, - думал он про себя, - и Трифону
урок, да и мне удовольствие. Право, надо чаще ходить пешком. Что ж? На
Большом проспекте я тотчас найду извозчика. Славная ночь! Какие тут всё
домишки. Должно б