о с седыми усиками и с толковым взглядом.
- Вас-то мне и надо, - крикнул он, хватая его за руку. - Я бывший
студент, Раскольников... Это и вам можно узнать, - обратился он к
господину, - а вы пойдемте-ка, я вам что-то покажу...
И, схватив городового за руку, он потащил его к скамейке.
- Вот, смотрите, совсем пьяная, сейчас шла по бульвару: кто ее знает,
из каких, а не похоже, чтоб по ремеслу. Вернее же всего где-нибудь напоили
и обманули... в первый раз... понимаете? да так и пустили на улицу.
Посмотрите, как разорвано платье, посмотрите, как оно надето: ведь ее
одевали, а не сама она одевалась, да и одевали-то неумелые руки, мужские.
Это видно. А вот теперь смотрите сюда: этот франт, с которым я сейчас
драться хотел, мне незнаком, первый раз вижу; но он ее тоже отметил
дорогой, сейчас, пьяную-то, себя-то не помнящую, и ему ужасно теперь
хочется подойти и перехватить ее, - так как она в таком состоянии, -
завезти куда-нибудь... И уж это наверно так; уж поверьте, что я не
ошибаюсь. Я сам видел, как он за нею наблюдал и следил, только я ему
помешал, и он теперь все ждет, когда я уйду. Вон он теперь отошел маленько,
стоит, будто папироску свертывает... Как бы нам ему не дать? Как бы нам ее
домой отправить, - подумайте-ка!
Городовой мигом все понял и сообразил. Толстый господин был, конечно,
понятен, оставалась девочка. Служивый нагнулся над нею разглядеть поближе,
и искреннее сострадание изобразилось в его чертах.
- Ах, жаль-то как! - сказал он, качая головой, - совсем еще как
ребенок. Обманули, это как раз. Послушайте, сударыня, - начал он звать ее,
- где изволите проживать? - Девушка открыла усталые и посоловелые глаза,
тупо посмотрела на допрашивающих и отмахнулась рукой.
- Послушайте, - сказал Раскольников, - вот (он пошарил в кармане и
вытащил двадцать копеек; нашлись), вот, возьмите извозчика и велите ему
доставить по адресу. Только бы адрес-то нам узнать!
- Барышня, а барышня? - начал опять городовой, приняв деньги, - я
сейчас извозчика вам возьму и сам вас препровожу. Куда прикажете? а? Где
изволите квартировать?
- Пшла!.. пристают!.. - пробормотала девочка и опять отмахнулась
рукой.
- Ах, ах как нехорошо! Ах, стыдно-то как, барышня, стыд-то какой! - Он
опять закачал головой, стыдя, сожалея и негодуя. - Ведь вот задача! -
обратился он к Раскольникову и тут же, мельком, опять оглядел его с ног до
головы. Странен, верно, и он ему показался: в таких лохмотьях, а сам деньги
выдает!
- Вы далеко ль отсюда их нашли? - спросил он его.
- Говорю вам: впереди меня шла, шатаясь, тут же на бульваре. Как до
скамейки дошла, так и повалилась.
- Ах, стыд-то какой теперь завелся на свете, господи! Этакая
немудреная, и уж пьяная! Обманули, это как есть! Вон и платьице ихнее
разорвано... Ах как разврат-то ноне пошел!.. А пожалуй, что из благородных
будет, из бедных каких... Ноне много таких пошло. По виду-то как бы из
нежных, словно ведь барышня, - и он опять нагнулся над ней.
Может, и у него росли такие же дочки - "словно как барышни и из
нежных", с замашками благовоспитанных и со всяким перенятым уже
модничаньем...
- Главное, - хлопотал Раскольников, - вот этому подлецу как бы не
дать! Ну что ж он еще над ней надругается! Наизусть видно, чего ему
хочется; ишь подлец, не отходит!
Раскольников говорил громко и указывал на него прямо рукой. Тот
услышал и хотел было опять рассердиться, но одумался
- Вас-то мне и надо, - крикнул он, хватая его за руку. - Я бывший
студент, Раскольников... Это и вам можно узнать, - обратился он к
господину, - а вы пойдемте-ка, я вам что-то покажу...
И, схватив городового за руку, он потащил его к скамейке.
- Вот, смотрите, совсем пьяная, сейчас шла по бульвару: кто ее знает,
из каких, а не похоже, чтоб по ремеслу. Вернее же всего где-нибудь напоили
и обманули... в первый раз... понимаете? да так и пустили на улицу.
Посмотрите, как разорвано платье, посмотрите, как оно надето: ведь ее
одевали, а не сама она одевалась, да и одевали-то неумелые руки, мужские.
Это видно. А вот теперь смотрите сюда: этот франт, с которым я сейчас
драться хотел, мне незнаком, первый раз вижу; но он ее тоже отметил
дорогой, сейчас, пьяную-то, себя-то не помнящую, и ему ужасно теперь
хочется подойти и перехватить ее, - так как она в таком состоянии, -
завезти куда-нибудь... И уж это наверно так; уж поверьте, что я не
ошибаюсь. Я сам видел, как он за нею наблюдал и следил, только я ему
помешал, и он теперь все ждет, когда я уйду. Вон он теперь отошел маленько,
стоит, будто папироску свертывает... Как бы нам ему не дать? Как бы нам ее
домой отправить, - подумайте-ка!
Городовой мигом все понял и сообразил. Толстый господин был, конечно,
понятен, оставалась девочка. Служивый нагнулся над нею разглядеть поближе,
и искреннее сострадание изобразилось в его чертах.
- Ах, жаль-то как! - сказал он, качая головой, - совсем еще как
ребенок. Обманули, это как раз. Послушайте, сударыня, - начал он звать ее,
- где изволите проживать? - Девушка открыла усталые и посоловелые глаза,
тупо посмотрела на допрашивающих и отмахнулась рукой.
- Послушайте, - сказал Раскольников, - вот (он пошарил в кармане и
вытащил двадцать копеек; нашлись), вот, возьмите извозчика и велите ему
доставить по адресу. Только бы адрес-то нам узнать!
- Барышня, а барышня? - начал опять городовой, приняв деньги, - я
сейчас извозчика вам возьму и сам вас препровожу. Куда прикажете? а? Где
изволите квартировать?
- Пшла!.. пристают!.. - пробормотала девочка и опять отмахнулась
рукой.
- Ах, ах как нехорошо! Ах, стыдно-то как, барышня, стыд-то какой! - Он
опять закачал головой, стыдя, сожалея и негодуя. - Ведь вот задача! -
обратился он к Раскольникову и тут же, мельком, опять оглядел его с ног до
головы. Странен, верно, и он ему показался: в таких лохмотьях, а сам деньги
выдает!
- Вы далеко ль отсюда их нашли? - спросил он его.
- Говорю вам: впереди меня шла, шатаясь, тут же на бульваре. Как до
скамейки дошла, так и повалилась.
- Ах, стыд-то какой теперь завелся на свете, господи! Этакая
немудреная, и уж пьяная! Обманули, это как есть! Вон и платьице ихнее
разорвано... Ах как разврат-то ноне пошел!.. А пожалуй, что из благородных
будет, из бедных каких... Ноне много таких пошло. По виду-то как бы из
нежных, словно ведь барышня, - и он опять нагнулся над ней.
Может, и у него росли такие же дочки - "словно как барышни и из
нежных", с замашками благовоспитанных и со всяким перенятым уже
модничаньем...
- Главное, - хлопотал Раскольников, - вот этому подлецу как бы не
дать! Ну что ж он еще над ней надругается! Наизусть видно, чего ему
хочется; ишь подлец, не отходит!
Раскольников говорил громко и указывал на него прямо рукой. Тот
услышал и хотел было опять рассердиться, но одумался