- вздрогнул Андрей Семенович, как боевой
конь, заслышавший военную трубу, - дети - вопрос социальный и вопрос первой
важности, я согласен; но вопрос о детях разрешится иначе. Некоторые даже
совершенно отрицают детей, как всякий намек на семью. Мы поговорим о детях
после, а теперь займемся рогами! Признаюсь вам, это мой слабый пункт. Это
скверное, гусарское, пушкинское выражение даже немыслимо в будущем
лексиконе. Да и что такое рога? О, какое заблуждение! Какие рога? Зачем
рога? Какой вздор! Напротив, в гражданском-то браке их и не будет! Рога -
это только естественное следствие всякого законного брака, так сказать,
поправка его, протест, так что в этом смысле они даже нисколько не
унизительны... И если я когда-нибудь, - предположив нелепость, - буду в
законном браке, то я даже рад буду вашим растреклятым рогам; я тогда скажу
жене моей: "Друг мой, до сих пор я только любил тебя, теперь же я тебя
уважаю, потому что ты сумела протестовать!" Вы смеетесь? Это потому, что вы
не в силах оторваться от предрассудков! Черт возьми, я ведь понимаю, в чем
именно неприятность, когда надуют в законном; но ведь это только подлое
следствие подлого факта, где унижены и тот и другой. Когда же рога ставятся
открыто, как в гражданском браке, тогда уже их не существует, они немыслимы
и теряют даже название рогов. Напротив, жена ваша докажет вам только, как
она же уважает вас, считая вас неспособным воспротивиться ее счастию и
настолько развитым, чтобы не мстить ей за нового мужа. Черт возьми, я
иногда мечтаю, что если бы меня выдали замуж, тьфу! если б я женился (по
гражданскому ли, по законному ли, все равно), я бы, кажется, сам привел к
жене любовника, если б она долго его не заводила. "Друг мой, - сказал бы я
ей, - я тебя люблю, но еще сверх того желаю, чтобы ты меня уважала, - вот!"
Так ли, так ли я говорю?..
Петр Петрович хихикал слушая, но без особого увлечения. Он даже мало и
слушал. Он действительно что-то обдумывал другое, и даже Лебезятников
наконец это заметил. Петр Петрович был даже в волнении, потирал руки,
задумывался. Все это Андрей Семенович после сообразил и припомнил...
II
Трудно было бы в точности обозначить причины, вследствие которых в
расстроенной голове Катерины Ивановны зародилась идея этих бестолковых
поминок. Действительно, на них ухлопаны были чуть ли не десять рублей из
двадцати с лишком, полученных от Раскольникова собственно на похороны
Мармеладова. Может быть, Катерина Ивановна считала себя обязанною перед
покойником почтить его память "как следует", чтобы знали все жильцы и
Амалия Ивановна в особенности, что он был "не только их совсем не хуже, а,
может быть, еще и гораздо получше-с" и что никто из них не имеет права
перед ним "свой нос задирать". Может быть, тут всего более имела влияния та
особенная гордость бедных, вследствие которой, при некоторых общественных
обрядах, обязательных в нашем быту для всех и каждого, многие бедняки
таращатся из последних сил и тратят последние сбереженные копейки, чтобы
только быть "не хуже других" и чтобы "не осудили" их как-нибудь те другие.
Весьма вероятно и то, что Катерине Ивановне захотелось, именно при этом
случае, именно в ту минуту, когда она, казалось бы, всеми на свете
оставлена, показать всем этим "ничтожным и скверным жильцам", что она не
только "умеет жить и умеет принять", но что совсем даже не для такой доли и
была воспитана, а воспитана была в "благородном, можно даже сказат
конь, заслышавший военную трубу, - дети - вопрос социальный и вопрос первой
важности, я согласен; но вопрос о детях разрешится иначе. Некоторые даже
совершенно отрицают детей, как всякий намек на семью. Мы поговорим о детях
после, а теперь займемся рогами! Признаюсь вам, это мой слабый пункт. Это
скверное, гусарское, пушкинское выражение даже немыслимо в будущем
лексиконе. Да и что такое рога? О, какое заблуждение! Какие рога? Зачем
рога? Какой вздор! Напротив, в гражданском-то браке их и не будет! Рога -
это только естественное следствие всякого законного брака, так сказать,
поправка его, протест, так что в этом смысле они даже нисколько не
унизительны... И если я когда-нибудь, - предположив нелепость, - буду в
законном браке, то я даже рад буду вашим растреклятым рогам; я тогда скажу
жене моей: "Друг мой, до сих пор я только любил тебя, теперь же я тебя
уважаю, потому что ты сумела протестовать!" Вы смеетесь? Это потому, что вы
не в силах оторваться от предрассудков! Черт возьми, я ведь понимаю, в чем
именно неприятность, когда надуют в законном; но ведь это только подлое
следствие подлого факта, где унижены и тот и другой. Когда же рога ставятся
открыто, как в гражданском браке, тогда уже их не существует, они немыслимы
и теряют даже название рогов. Напротив, жена ваша докажет вам только, как
она же уважает вас, считая вас неспособным воспротивиться ее счастию и
настолько развитым, чтобы не мстить ей за нового мужа. Черт возьми, я
иногда мечтаю, что если бы меня выдали замуж, тьфу! если б я женился (по
гражданскому ли, по законному ли, все равно), я бы, кажется, сам привел к
жене любовника, если б она долго его не заводила. "Друг мой, - сказал бы я
ей, - я тебя люблю, но еще сверх того желаю, чтобы ты меня уважала, - вот!"
Так ли, так ли я говорю?..
Петр Петрович хихикал слушая, но без особого увлечения. Он даже мало и
слушал. Он действительно что-то обдумывал другое, и даже Лебезятников
наконец это заметил. Петр Петрович был даже в волнении, потирал руки,
задумывался. Все это Андрей Семенович после сообразил и припомнил...
II
Трудно было бы в точности обозначить причины, вследствие которых в
расстроенной голове Катерины Ивановны зародилась идея этих бестолковых
поминок. Действительно, на них ухлопаны были чуть ли не десять рублей из
двадцати с лишком, полученных от Раскольникова собственно на похороны
Мармеладова. Может быть, Катерина Ивановна считала себя обязанною перед
покойником почтить его память "как следует", чтобы знали все жильцы и
Амалия Ивановна в особенности, что он был "не только их совсем не хуже, а,
может быть, еще и гораздо получше-с" и что никто из них не имеет права
перед ним "свой нос задирать". Может быть, тут всего более имела влияния та
особенная гордость бедных, вследствие которой, при некоторых общественных
обрядах, обязательных в нашем быту для всех и каждого, многие бедняки
таращатся из последних сил и тратят последние сбереженные копейки, чтобы
только быть "не хуже других" и чтобы "не осудили" их как-нибудь те другие.
Весьма вероятно и то, что Катерине Ивановне захотелось, именно при этом
случае, именно в ту минуту, когда она, казалось бы, всеми на свете
оставлена, показать всем этим "ничтожным и скверным жильцам", что она не
только "умеет жить и умеет принять", но что совсем даже не для такой доли и
была воспитана, а воспитана была в "благородном, можно даже сказат