на самом-то деле и переделываться-то, может быть, не во что. А
главное и конец концов, что все это происходит по нормальным и основным
законам усиленного сознания и по инерции, прямо вытекающей из этих законов,
а следственно, тут не только не переделаешься, да и просто ничего не
поделаешь. Выходит, например, вследствие усиленного сознания: прав, что
подлец, как будто это подлецу утешение, коль он уже сам ощущает, что он
действительно подлец. Но довольно... 3х, нагородил-то, а что объяснил?..
Чем объясняется тут наслаждение? Но я объяснюсь! Я-таки доведу до конца! Я
и перо затем в руки взял...
Я, например, ужасно самолюбив. Я мнителен и обидчив, как горбун или
карлик, но, право, бывали со мною такие минуты, что если б случилось, что
мне бы дали пощечину, то, может быть, я был бы даже и этому рад. Говорю
серьезно: наверно, я бы сумел отыскать и тут своего рода наслаждение,
разумеется, наслаждение отчаяния, но в отчаянии-то и бывают самые жгучие
наслаждения, особенно когда уж очень сильно сознаешь безвыходность своего
положения. А тут при пощечине-то - да тут так и придавит сознание о том, в
какую мазь тебя растерли. Главное же, как ни раскидывай, а все-таки
выходит, что всегда я первый во всем виноват выхожу и, что всего обиднее,
без вины виноват и, так сказать, по законам природы. Потому, во-первых,
виноват, что я умнее всех, которые меня окружают. (Я постоянно считал себя
умнее всех, которые меня окружают, и иногда, поверите ли, даже этого
совестился. По крайней мере, я всю жизнь смотрел как-то в сторону и никогда
не мог смотреть людям прямо в глаза.) Потому, наконец, виноват, что если б
и было во мне великодушие, то было бы только мне же муки больше от сознания
всей его бесполезности. Я ведь, наверно, ничего бы не сумел сделать из
моего великодушия: ни простить, потому что обидчик, может, ударил меня по
законам природы, а законов природы нельзя прощать; ни забыть, потому что
хоть и законы природы, а все-таки обидно. Наконец, если б даже я захотел
быть вовсе невеликодушным, а напротив, пожелал бы отмстить обидчику, то я и
отмстить ни в чем никому бы не мог, потому что, наверно, не решился бы
что-нибудь сделать, если б даже и мог. Отчего не решился бы? Об этом мне
хочется сказать два слова особо.
III
Ведь у людей, умеющих за себя отомстить и вообще за себя постоять, -
как это, например, делается? Ведь их как обхватит, положим, чувство мести,
так уж ничего больше во всем их существе на это время и не останется, кроме
этого чувства. Такой господин так и прет прямо к цели, как взбесившийся
бык, наклонив вниз рога, и только разве стена его останавливает. (Кстати:
перед стеной такие господа, то есть непосредственные люди и деятели,
искренно пасуют. Для них стена - не отвод, как например для нас, людей
думающих, а следственно, ничего не делающих; не предлог воротиться с
дороги, предлог, в который наш брат обыкновенно и сам не верит, но которому
всегда очень рад. Нет, они пасуют со всею искренностью. Стена имеет для них
что-то успокоительное, нравственно-разрешающее и окончательное, пожалуй,
даже что-то мистическое... Но об стене после. )Ну-с, такого-то вот
непосредственного человека я и считаю настоящим, нормальным человеком,
каким хотела его видеть сама нежная мать - природа, любезно зарождая его на
земле. Я такому человеку до крайней желчи завидую. Он глуп, я в этом с вами
не спорю, но, может быть, нормальный человек и должен быть глуп, почему
главное и конец концов, что все это происходит по нормальным и основным
законам усиленного сознания и по инерции, прямо вытекающей из этих законов,
а следственно, тут не только не переделаешься, да и просто ничего не
поделаешь. Выходит, например, вследствие усиленного сознания: прав, что
подлец, как будто это подлецу утешение, коль он уже сам ощущает, что он
действительно подлец. Но довольно... 3х, нагородил-то, а что объяснил?..
Чем объясняется тут наслаждение? Но я объяснюсь! Я-таки доведу до конца! Я
и перо затем в руки взял...
Я, например, ужасно самолюбив. Я мнителен и обидчив, как горбун или
карлик, но, право, бывали со мною такие минуты, что если б случилось, что
мне бы дали пощечину, то, может быть, я был бы даже и этому рад. Говорю
серьезно: наверно, я бы сумел отыскать и тут своего рода наслаждение,
разумеется, наслаждение отчаяния, но в отчаянии-то и бывают самые жгучие
наслаждения, особенно когда уж очень сильно сознаешь безвыходность своего
положения. А тут при пощечине-то - да тут так и придавит сознание о том, в
какую мазь тебя растерли. Главное же, как ни раскидывай, а все-таки
выходит, что всегда я первый во всем виноват выхожу и, что всего обиднее,
без вины виноват и, так сказать, по законам природы. Потому, во-первых,
виноват, что я умнее всех, которые меня окружают. (Я постоянно считал себя
умнее всех, которые меня окружают, и иногда, поверите ли, даже этого
совестился. По крайней мере, я всю жизнь смотрел как-то в сторону и никогда
не мог смотреть людям прямо в глаза.) Потому, наконец, виноват, что если б
и было во мне великодушие, то было бы только мне же муки больше от сознания
всей его бесполезности. Я ведь, наверно, ничего бы не сумел сделать из
моего великодушия: ни простить, потому что обидчик, может, ударил меня по
законам природы, а законов природы нельзя прощать; ни забыть, потому что
хоть и законы природы, а все-таки обидно. Наконец, если б даже я захотел
быть вовсе невеликодушным, а напротив, пожелал бы отмстить обидчику, то я и
отмстить ни в чем никому бы не мог, потому что, наверно, не решился бы
что-нибудь сделать, если б даже и мог. Отчего не решился бы? Об этом мне
хочется сказать два слова особо.
III
Ведь у людей, умеющих за себя отомстить и вообще за себя постоять, -
как это, например, делается? Ведь их как обхватит, положим, чувство мести,
так уж ничего больше во всем их существе на это время и не останется, кроме
этого чувства. Такой господин так и прет прямо к цели, как взбесившийся
бык, наклонив вниз рога, и только разве стена его останавливает. (Кстати:
перед стеной такие господа, то есть непосредственные люди и деятели,
искренно пасуют. Для них стена - не отвод, как например для нас, людей
думающих, а следственно, ничего не делающих; не предлог воротиться с
дороги, предлог, в который наш брат обыкновенно и сам не верит, но которому
всегда очень рад. Нет, они пасуют со всею искренностью. Стена имеет для них
что-то успокоительное, нравственно-разрешающее и окончательное, пожалуй,
даже что-то мистическое... Но об стене после. )Ну-с, такого-то вот
непосредственного человека я и считаю настоящим, нормальным человеком,
каким хотела его видеть сама нежная мать - природа, любезно зарождая его на
земле. Я такому человеку до крайней желчи завидую. Он глуп, я в этом с вами
не спорю, но, может быть, нормальный человек и должен быть глуп, почему