Из остальных четырех, то есть кроме М-го, Т-го, Б-го и Ж-го, двое были
еще очень молодые люди, присланные на короткие сроки, малообразованные, но
честные, простые, прямые. Третий, А-чуковский, был уже слишком простоват и
ничего особенного не заключал в себе, но четвертый, Б-м, человек уже
пожилой, производил на всех нас прескверное впечатление. Не знаю, как он
попал в разряд таких преступников, да и сам он отрицал это. Это была
грубая, мелкомещанская душа, с привычками и правилами лавочника,
разбогатевшего на обсчитанные копейки. Он был безо всякого образования и не
интересовался ничем, кроме своего ремесла. Он был маляр, но маляр из ряду
вон, маляр великолепный. Скоро начальство узнало о его способностях, и весь
город стал требовать Б-ма для малеванья стен и потолков. В два года он
расписал почти все казенные квартиры. Владетели квартир платили ему от
себя, и жил он таки небедно. Но всего лучше было то, что на работу с ним
стали посылать и других его товарищей. Из троих, ходивших с ним постоянно,
двое научились у него ремеслу, и один из них, Т-жевский, стал малевать не
хуже его. Наш плац-майор, занимавший тоже казенный дом, в свою очередь
потребовал Б-ма и велел расписать ему все стены и потолки. Тут уж Б-м
постарался: у генерал-губернатора не было так расписано. Дом был
деревянный, одноэтажный, довольно дряхлый и чрезвычайно шелудивый снаружи:
расписано же внутри было, как во дворце, и майор был в восторге... Он
потирал руки и поговаривал, что теперь непременно женится. "При такой
квартире нельзя не жениться", - прибавлял он очень серьезно. Б-мом был он
все более и более доволен, а чрез него и другими, работавшими с ним вместе.
Работа шла целый месяц. В этом месяце майор совершенно изменил свое мнение
о всех наших и начал им покровительствовать. Дошло до того, что однажды
вдруг он потребовал к себе из острога Ж-го.
- Ж-кий! - сказал он, - я тебя оскорбил. Я тебя высек напрасно, я знаю
это. Я раскаиваюсь. Понимаешь ты это? Я, я, я - раскаиваюсь!
Ж-кий отвечал, что он это понимает.
- Понимаешь ли ты, что я, я, твой начальник, призвал тебя с тем, чтоб
просить у тебя прощения! Чувствуешь ли ты это? Кто ты передо мной? червяк!
меньше червяка: ты арестант! а я - божьею милостью 13 майор. Майор!
понимаешь ли ты это?
----
13 Буквальное выражение, впрочем в мое время употреблявшееся не одним
нашим майором, а и многими мелкими командирами, преимущественно вышедшими
из нижних чинов. (Прим. автора).
Ж-кий отвечал, что и это понимает.
- Ну, так теперь я мирюсь с тобой. Но чувствуешь ли, чувствуешь ли это
вполне, во всей полноте? Способен ли ты это понять и почувствовать?
Сообрази только: я, я, майор... и т. д.
Ж-кий сам рассказывал мне всю эту сцену. Стало быть, было же и в этом
пьяном, вздорном и беспорядочном человеке человеческое чувство. Взяв в
соображение его понятия и развитие, такой поступок можно было считать почти
великодушным. Впрочем, пьяный вид, может быть, тому много способствовал.
Мечта его не осуществилась: он не женился, хотя уж совершенно было
решился, когда кончили отделывать его квартиру. Вместо женитьбы он попал
под суд, и ему велено было подать в отставку. Тут уж и все старые грехи ему
приплели. Прежде в этом городе он был, помнится, городничим... Удар упал на
него неожиданно. В остроге непомерно обрадовались известию. Это был
праздник, торжество! Майор, говорят, ревел, как старая баба, и обливался
слезами. Но делать нечег
еще очень молодые люди, присланные на короткие сроки, малообразованные, но
честные, простые, прямые. Третий, А-чуковский, был уже слишком простоват и
ничего особенного не заключал в себе, но четвертый, Б-м, человек уже
пожилой, производил на всех нас прескверное впечатление. Не знаю, как он
попал в разряд таких преступников, да и сам он отрицал это. Это была
грубая, мелкомещанская душа, с привычками и правилами лавочника,
разбогатевшего на обсчитанные копейки. Он был безо всякого образования и не
интересовался ничем, кроме своего ремесла. Он был маляр, но маляр из ряду
вон, маляр великолепный. Скоро начальство узнало о его способностях, и весь
город стал требовать Б-ма для малеванья стен и потолков. В два года он
расписал почти все казенные квартиры. Владетели квартир платили ему от
себя, и жил он таки небедно. Но всего лучше было то, что на работу с ним
стали посылать и других его товарищей. Из троих, ходивших с ним постоянно,
двое научились у него ремеслу, и один из них, Т-жевский, стал малевать не
хуже его. Наш плац-майор, занимавший тоже казенный дом, в свою очередь
потребовал Б-ма и велел расписать ему все стены и потолки. Тут уж Б-м
постарался: у генерал-губернатора не было так расписано. Дом был
деревянный, одноэтажный, довольно дряхлый и чрезвычайно шелудивый снаружи:
расписано же внутри было, как во дворце, и майор был в восторге... Он
потирал руки и поговаривал, что теперь непременно женится. "При такой
квартире нельзя не жениться", - прибавлял он очень серьезно. Б-мом был он
все более и более доволен, а чрез него и другими, работавшими с ним вместе.
Работа шла целый месяц. В этом месяце майор совершенно изменил свое мнение
о всех наших и начал им покровительствовать. Дошло до того, что однажды
вдруг он потребовал к себе из острога Ж-го.
- Ж-кий! - сказал он, - я тебя оскорбил. Я тебя высек напрасно, я знаю
это. Я раскаиваюсь. Понимаешь ты это? Я, я, я - раскаиваюсь!
Ж-кий отвечал, что он это понимает.
- Понимаешь ли ты, что я, я, твой начальник, призвал тебя с тем, чтоб
просить у тебя прощения! Чувствуешь ли ты это? Кто ты передо мной? червяк!
меньше червяка: ты арестант! а я - божьею милостью 13 майор. Майор!
понимаешь ли ты это?
----
13 Буквальное выражение, впрочем в мое время употреблявшееся не одним
нашим майором, а и многими мелкими командирами, преимущественно вышедшими
из нижних чинов. (Прим. автора).
Ж-кий отвечал, что и это понимает.
- Ну, так теперь я мирюсь с тобой. Но чувствуешь ли, чувствуешь ли это
вполне, во всей полноте? Способен ли ты это понять и почувствовать?
Сообрази только: я, я, майор... и т. д.
Ж-кий сам рассказывал мне всю эту сцену. Стало быть, было же и в этом
пьяном, вздорном и беспорядочном человеке человеческое чувство. Взяв в
соображение его понятия и развитие, такой поступок можно было считать почти
великодушным. Впрочем, пьяный вид, может быть, тому много способствовал.
Мечта его не осуществилась: он не женился, хотя уж совершенно было
решился, когда кончили отделывать его квартиру. Вместо женитьбы он попал
под суд, и ему велено было подать в отставку. Тут уж и все старые грехи ему
приплели. Прежде в этом городе он был, помнится, городничим... Удар упал на
него неожиданно. В остроге непомерно обрадовались известию. Это был
праздник, торжество! Майор, говорят, ревел, как старая баба, и обливался
слезами. Но делать нечег