тем, что князь
давно уже был предрасположен умереть, а потому непременно умрет. В пос-
леднем они не ошиблись, потому что бедный старичок, на третий же день к
вечеру, помер в гостинице. Это поразило мордасовцев. Никто не ожидал та-
кого серьезного оборота дела. Бросились толпами в гостиницу, где лежало
мертвое тело, еще не убранное, судили, рядили, кивали головами и кончили
тем, что резко осудили "убийц несчастного князя", подразумевая под этим,
конечно, Марью Александровну с дочерью. Все почувствовали, что эта исто-
рия, уже по одной своей скандалезности, может получить неприятную оглас-
ку, пойдет, пожалуй, еще в дальние страны, и - чего-чего не было перего-
ворено и пересказано. Все это время Мозгляков суетился, кидался во все
стороны, и наконец голова у него закружилась. В таком-то состоянии духа
он и виделся с Зиной. Действительно, положение его было затруднительное.
Сам он завез князя в город, сам перевез в гостиницу, а теперь не знал,
что и делать с покойником, как и где хоронить, кому дать знать? везти ли
тело в Духаново? К тому же он считался племянником. Он трепетал, чтоб не
обвинили его в смерти почтенного старца. "Пожалуй, еще дело отзовется в
Петербурге, в высшем обществе!" - думал он с содроганием. От мордасовцев
нельзя было добиться никакого совета; все вдруг чего-то испугались, отх-
лынули от мертвого тела и оставили Мозглякова в каком-то мрачном уедине-
нии. Но вдруг вся сцена быстро переменилась. На другой день, рано утром,
в город въехал один посетитель. Об этом посетителе мигом заговорил весь
Мордасов, но заговорил как-то таинственно, шепотом, выглядывая на него
из всех щелей и окон, когда он проехал по Большой улице к губернатору.
Даже сам Петр Михайлович немного как будто бы струсил и не знал, как
быть с приезжим гостем. Гость был довольно известный князь Щепетилов,
родственник покойнику, человек еще почти молодой, лет тридцати пяти, в
полковничьих эполетах и в аксельбантах. Всех чиновников пробрал какой-то
необыкновенный страх от этих аксельбантов. Полицейместер, например, сов-
сем потерялся; разумеется, только нравственно; физически же он явился
налицо, хотя и с довольно вытянутым лицом. Тотчас же узнали, что князь
Щепетилов едет из Петербурга, заезжал по дороге в Духаново. Не застав же
в Духанове никого, полетел вслед за дядей в Мордасов, где как громом по-
разила его смерть старика и все подробнейшие слухи об обстоятельствах
его смерти. Петр Михайлович даже немного потерялся, давая нужные объяс-
нения; да и все в Мордасове смотрели какими-то виноватыми. К тому же у
приезжего гостя было такое строгое, такое недовольное лицо, хотя, каза-
лось бы, нельзя быть недовольну наследством. Он тотчас же взялся за дело
сам, лично. Мозгляков же немедленно и постыдно стушевался перед настоя-
щим, не самозванным племянником и исчез - неизвестно куда. Решено было
немедленно перенесть тело покойника в монастырь, где и назначено было
отпевание. Все распоряжения приезжего отдавались кратко, сухо, строго,
но с тактом и приличием. Назавтра весь город собрался в монастырь при-
сутствовать при отпевании. Между дамами распространился нелепый слух,
что Марья Александровна лично явится в церковь и, на коленях перед гро-
бом, будет громко испрашивать себе прощения и что все это должно быть
так по закону. Разумеется, все это оказалось вздором, и Марья Александ-
ровна не явилась в церковь. Мы и забыли сказать, что тотчас по возвраще-
ни
давно уже был предрасположен умереть, а потому непременно умрет. В пос-
леднем они не ошиблись, потому что бедный старичок, на третий же день к
вечеру, помер в гостинице. Это поразило мордасовцев. Никто не ожидал та-
кого серьезного оборота дела. Бросились толпами в гостиницу, где лежало
мертвое тело, еще не убранное, судили, рядили, кивали головами и кончили
тем, что резко осудили "убийц несчастного князя", подразумевая под этим,
конечно, Марью Александровну с дочерью. Все почувствовали, что эта исто-
рия, уже по одной своей скандалезности, может получить неприятную оглас-
ку, пойдет, пожалуй, еще в дальние страны, и - чего-чего не было перего-
ворено и пересказано. Все это время Мозгляков суетился, кидался во все
стороны, и наконец голова у него закружилась. В таком-то состоянии духа
он и виделся с Зиной. Действительно, положение его было затруднительное.
Сам он завез князя в город, сам перевез в гостиницу, а теперь не знал,
что и делать с покойником, как и где хоронить, кому дать знать? везти ли
тело в Духаново? К тому же он считался племянником. Он трепетал, чтоб не
обвинили его в смерти почтенного старца. "Пожалуй, еще дело отзовется в
Петербурге, в высшем обществе!" - думал он с содроганием. От мордасовцев
нельзя было добиться никакого совета; все вдруг чего-то испугались, отх-
лынули от мертвого тела и оставили Мозглякова в каком-то мрачном уедине-
нии. Но вдруг вся сцена быстро переменилась. На другой день, рано утром,
в город въехал один посетитель. Об этом посетителе мигом заговорил весь
Мордасов, но заговорил как-то таинственно, шепотом, выглядывая на него
из всех щелей и окон, когда он проехал по Большой улице к губернатору.
Даже сам Петр Михайлович немного как будто бы струсил и не знал, как
быть с приезжим гостем. Гость был довольно известный князь Щепетилов,
родственник покойнику, человек еще почти молодой, лет тридцати пяти, в
полковничьих эполетах и в аксельбантах. Всех чиновников пробрал какой-то
необыкновенный страх от этих аксельбантов. Полицейместер, например, сов-
сем потерялся; разумеется, только нравственно; физически же он явился
налицо, хотя и с довольно вытянутым лицом. Тотчас же узнали, что князь
Щепетилов едет из Петербурга, заезжал по дороге в Духаново. Не застав же
в Духанове никого, полетел вслед за дядей в Мордасов, где как громом по-
разила его смерть старика и все подробнейшие слухи об обстоятельствах
его смерти. Петр Михайлович даже немного потерялся, давая нужные объяс-
нения; да и все в Мордасове смотрели какими-то виноватыми. К тому же у
приезжего гостя было такое строгое, такое недовольное лицо, хотя, каза-
лось бы, нельзя быть недовольну наследством. Он тотчас же взялся за дело
сам, лично. Мозгляков же немедленно и постыдно стушевался перед настоя-
щим, не самозванным племянником и исчез - неизвестно куда. Решено было
немедленно перенесть тело покойника в монастырь, где и назначено было
отпевание. Все распоряжения приезжего отдавались кратко, сухо, строго,
но с тактом и приличием. Назавтра весь город собрался в монастырь при-
сутствовать при отпевании. Между дамами распространился нелепый слух,
что Марья Александровна лично явится в церковь и, на коленях перед гро-
бом, будет громко испрашивать себе прощения и что все это должно быть
так по закону. Разумеется, все это оказалось вздором, и Марья Александ-
ровна не явилась в церковь. Мы и забыли сказать, что тотчас по возвраще-
ни