аилу в пустынь, а потом уже прямо за границу, чтобы удоб-
нее следить за евро-пейским про-све-щением.
Зина побледнела и с невыразимою тоскою посмотрела на мать свою. Но
Марья Александровна уже решилась. До сих пор она только выжидала, испы-
тывала, хотя и понимала, что дело слишком испорчено и что враги ее слиш-
ком обогнали ее на дороге. Наконец она поняла все и одним разом, одним
ударом решилась сокрушить стоглавую гидру. С величием встала она с кре-
сел и твердыми шагами приблизилась к столу, гордым взглядом измеряя пиг-
меев врагов своих. Огонь вдохновения блистал в этом взгляде. Она реши-
лась поразить, сбить с толку всех этих ядовитых сплетниц, раздавить не-
годяя Мозглякова как таракана и одним решительным, смелым ударом завое-
вать вновь все свое потерянное влияние над идиотом князем. Разумеется,
требовалась дерзость необыкновенная; но за дерзостью не в карман было
ходить Марье Александровне!
- Mesdames, - начала она торжественно и с достоинством (Марья Алек-
сандровна вообще чрезвычайно любила торжественность), - mesdames, я дол-
го прислушивалась к вашему разговору, к вашим веселым и остроумным шут-
кам и нахожу, что пора мне сказать свое слово. Вы знаете, мы собрались
здесь все вместе - совершенно случайно (и я так рада, так этому рада)...
Никогда бы я, первая, не решилась высказать важную семейную тайну и
разгласить ее прежде, чем требует самое обыкновенное чувство приличия. В
особенности прошу извинения у моего милого гостя; но мне показалось, что
он сам, отдаленными намеками на то же самое обстоятельство, подает мне
мысль, что ему не только не будет неприятно формальное и торжественное
объявление нашей семейной тайны, но что даже он желает этого разглаше-
ния... Не правда ли, князь, я не ошиблась?
- Ну да, вы не ошиблись... и я очень рад... - проговорил князь, со-
вершенно не понимая, о чем идет дело.
Марья Александровна, для большего эффекта, остановилась перевести дух
и оглядела все общество. Все гостьи с алчным и беспокойным любопытством
вслушивались в слова ее. Мозгляков вздрогнул; Зина покраснела и привста-
ла с кресел; Афанасий Матвеич в ожидании чего-то необыкновенного на вся-
кий случай высморкался.
- Да, mesdames, я с радостию готова поверить вам мою семейную тайну.
Сегодня после обеда князь, увлеченный красотою и... достоинствами моей
дочери, сделал ей честь своим предложением. Князь! - заключила она дро-
жащим от слез и от волнения голосом, - милый князь, вы не должны, вы не
можете сердиться на меня за мою нескромность! Только чрезвычайная семей-
ная радость могла преждевременно вырвать из моего сердца эту милую тай-
ну, и... какая мать может обвинить меня в этом случае?
Не нахожу слов, чтоб изобразить эффект, произведенный неожиданною вы-
ходкой Марьи Александровны. Все как будто оцепенели от изумления. Веро-
ломные гостьи, думавшие напугать Марью Александровну тем, что они уже
знают ее тайну, думавшие убить ее преждевременным обнаружением этой тай-
ны, думавшие растерзать ее покамест только одними намеками, были ошелом-
лены такою смелою откровенностию. Такая бесстрашная откровенность обоз-
начала в себе силу. "Стало быть, князь действительно, своею собственною
волею, женится на Зине? Стало быть, не потаенным, не воровским образом
его заставляют жениться? Стало быть, Марья Александровна никого не боит-
ся? Стало быть, нельзя уже разбить эту свадьбу, коли князь не по принуж-
де
нее следить за евро-пейским про-све-щением.
Зина побледнела и с невыразимою тоскою посмотрела на мать свою. Но
Марья Александровна уже решилась. До сих пор она только выжидала, испы-
тывала, хотя и понимала, что дело слишком испорчено и что враги ее слиш-
ком обогнали ее на дороге. Наконец она поняла все и одним разом, одним
ударом решилась сокрушить стоглавую гидру. С величием встала она с кре-
сел и твердыми шагами приблизилась к столу, гордым взглядом измеряя пиг-
меев врагов своих. Огонь вдохновения блистал в этом взгляде. Она реши-
лась поразить, сбить с толку всех этих ядовитых сплетниц, раздавить не-
годяя Мозглякова как таракана и одним решительным, смелым ударом завое-
вать вновь все свое потерянное влияние над идиотом князем. Разумеется,
требовалась дерзость необыкновенная; но за дерзостью не в карман было
ходить Марье Александровне!
- Mesdames, - начала она торжественно и с достоинством (Марья Алек-
сандровна вообще чрезвычайно любила торжественность), - mesdames, я дол-
го прислушивалась к вашему разговору, к вашим веселым и остроумным шут-
кам и нахожу, что пора мне сказать свое слово. Вы знаете, мы собрались
здесь все вместе - совершенно случайно (и я так рада, так этому рада)...
Никогда бы я, первая, не решилась высказать важную семейную тайну и
разгласить ее прежде, чем требует самое обыкновенное чувство приличия. В
особенности прошу извинения у моего милого гостя; но мне показалось, что
он сам, отдаленными намеками на то же самое обстоятельство, подает мне
мысль, что ему не только не будет неприятно формальное и торжественное
объявление нашей семейной тайны, но что даже он желает этого разглаше-
ния... Не правда ли, князь, я не ошиблась?
- Ну да, вы не ошиблись... и я очень рад... - проговорил князь, со-
вершенно не понимая, о чем идет дело.
Марья Александровна, для большего эффекта, остановилась перевести дух
и оглядела все общество. Все гостьи с алчным и беспокойным любопытством
вслушивались в слова ее. Мозгляков вздрогнул; Зина покраснела и привста-
ла с кресел; Афанасий Матвеич в ожидании чего-то необыкновенного на вся-
кий случай высморкался.
- Да, mesdames, я с радостию готова поверить вам мою семейную тайну.
Сегодня после обеда князь, увлеченный красотою и... достоинствами моей
дочери, сделал ей честь своим предложением. Князь! - заключила она дро-
жащим от слез и от волнения голосом, - милый князь, вы не должны, вы не
можете сердиться на меня за мою нескромность! Только чрезвычайная семей-
ная радость могла преждевременно вырвать из моего сердца эту милую тай-
ну, и... какая мать может обвинить меня в этом случае?
Не нахожу слов, чтоб изобразить эффект, произведенный неожиданною вы-
ходкой Марьи Александровны. Все как будто оцепенели от изумления. Веро-
ломные гостьи, думавшие напугать Марью Александровну тем, что они уже
знают ее тайну, думавшие убить ее преждевременным обнаружением этой тай-
ны, думавшие растерзать ее покамест только одними намеками, были ошелом-
лены такою смелою откровенностию. Такая бесстрашная откровенность обоз-
начала в себе силу. "Стало быть, князь действительно, своею собственною
волею, женится на Зине? Стало быть, не потаенным, не воровским образом
его заставляют жениться? Стало быть, Марья Александровна никого не боит-
ся? Стало быть, нельзя уже разбить эту свадьбу, коли князь не по принуж-
де