лавных считают эти темные слухи о каких-то стран-
ных ее связях, полтора года назад, с уездным учителишкой, - слухи, не
умолкнувшие и поныне. До сих пор говорят о какой-то любовной записке,
написанной Зиной и которая будто бы ходила по рукам в Мордасове, но ска-
жите: кто видел эту записку? Если она ходила по рукам, то куда ж она де-
лась? Все об ней слышали, но никто ее не видал. Я, по крайней мере, ни-
кого не встретил, кто бы своими глазами видел эту записку. Если вы на-
мекнете об этом Марье Александровне, она вас просто не поймет. Теперь
предположите, что действительно что-нибудь было и Зина написала записоч-
ку (я даже думаю, что это было непременно так): какова же ловкость со
стороны Марьи Александровны! каково замято, затушено неловкое, сканда-
лезное дело! Ни следа, ни намека! Марья Александровна и внимания не об-
ращает теперь на всю эту низкую клевету; а между тем, может быть, бог
знает как работала, чтоб спасти неприкосновенною честь своей единствен-
ной дочери. А что Зина не замужем, так это понятно: какие здесь женихи?
Зине только разве быть за владетельным принцем. Видали ль вы где такую
красавицу из красавиц? Правда, она горда, слишком горда. Говорят, что
сватается Мозгляков, но вряд ли быть свадьбе. Что же такое Мозгляков?
Правда - молод, недурен собою, франт, полтораста незаложенных душ, пе-
тербургский. Но ведь, во-первых, в голове не все дома. Вертопрах, бол-
тун, с какими-то новейшими идеями! Да и что такое полтораста душ, осо-
бенно при новейших идеях? Не бывать этой свадьбе!
Все, что прочел теперь благосклонный читатель, было написано мною ме-
сяцев пять тому назад, единственно из умиления. Признаюсь заранее, я
несколько пристрастен к Марье Александровне. Мне хотелось написать
что-нибудь вроде похвального слова этой великолепной даме и изобразить
все это в форме игривого письма к приятелю, по примеру писем, печатав-
шихся когда-то в старое золотое, но, слава богу, невозвратное время в
"Северной пчеле" и в прочих повременных изданиях. Но так как у меня нет
никакого приятеля и, кроме того, есть некоторая врожденная литературная
робость, то сочинение мое и осталось у меня в столе, в виде литературной
пробы пера и в память мирного развлечения в часы досуга и удовольствия.
Прошло пять месяцев - и вдруг в Мордасове случилось удивительное проис-
шествие: рано утром в город въехал князь К. и остановился в доме Марьи
Александровны. Последствия этого приезда были неисчислимы. Князь провел
в Мордасове только три дня, но эти три дня оставили по себе роковые и
неизгладимые воспоминания. Скажу более: князь произвел, в некотором
смысле, переворот в нашем городе. Рассказ об этом перевороте, конечно,
составляет одну из многознаменательнейших страниц в мордасовских летопи-
сях. Эту-то страницу я и решился наконец, после некоторых колебаний, об-
работать литературным образом и представить на суд многоуважаемой публи-
ки. Повесть моя заключает в себе полную и замечательную историю возвыше-
ния, славы и торжественного падения Марьи Александровны и всего ее дома
в Мордасове: тема достойная и соблазнительная для писателя. Разумеется,
прежде всего нужно объяснить: что удивительного в том, что в город
въехал князь К. и остановился у Марьи Александровны, - а для этого, ко-
нечно, нужно сказать несколько слов и о самом князе К. Так я и сделаю. К
тому же биография этого лица совершенно необходима и для всего
ных ее связях, полтора года назад, с уездным учителишкой, - слухи, не
умолкнувшие и поныне. До сих пор говорят о какой-то любовной записке,
написанной Зиной и которая будто бы ходила по рукам в Мордасове, но ска-
жите: кто видел эту записку? Если она ходила по рукам, то куда ж она де-
лась? Все об ней слышали, но никто ее не видал. Я, по крайней мере, ни-
кого не встретил, кто бы своими глазами видел эту записку. Если вы на-
мекнете об этом Марье Александровне, она вас просто не поймет. Теперь
предположите, что действительно что-нибудь было и Зина написала записоч-
ку (я даже думаю, что это было непременно так): какова же ловкость со
стороны Марьи Александровны! каково замято, затушено неловкое, сканда-
лезное дело! Ни следа, ни намека! Марья Александровна и внимания не об-
ращает теперь на всю эту низкую клевету; а между тем, может быть, бог
знает как работала, чтоб спасти неприкосновенною честь своей единствен-
ной дочери. А что Зина не замужем, так это понятно: какие здесь женихи?
Зине только разве быть за владетельным принцем. Видали ль вы где такую
красавицу из красавиц? Правда, она горда, слишком горда. Говорят, что
сватается Мозгляков, но вряд ли быть свадьбе. Что же такое Мозгляков?
Правда - молод, недурен собою, франт, полтораста незаложенных душ, пе-
тербургский. Но ведь, во-первых, в голове не все дома. Вертопрах, бол-
тун, с какими-то новейшими идеями! Да и что такое полтораста душ, осо-
бенно при новейших идеях? Не бывать этой свадьбе!
Все, что прочел теперь благосклонный читатель, было написано мною ме-
сяцев пять тому назад, единственно из умиления. Признаюсь заранее, я
несколько пристрастен к Марье Александровне. Мне хотелось написать
что-нибудь вроде похвального слова этой великолепной даме и изобразить
все это в форме игривого письма к приятелю, по примеру писем, печатав-
шихся когда-то в старое золотое, но, слава богу, невозвратное время в
"Северной пчеле" и в прочих повременных изданиях. Но так как у меня нет
никакого приятеля и, кроме того, есть некоторая врожденная литературная
робость, то сочинение мое и осталось у меня в столе, в виде литературной
пробы пера и в память мирного развлечения в часы досуга и удовольствия.
Прошло пять месяцев - и вдруг в Мордасове случилось удивительное проис-
шествие: рано утром в город въехал князь К. и остановился в доме Марьи
Александровны. Последствия этого приезда были неисчислимы. Князь провел
в Мордасове только три дня, но эти три дня оставили по себе роковые и
неизгладимые воспоминания. Скажу более: князь произвел, в некотором
смысле, переворот в нашем городе. Рассказ об этом перевороте, конечно,
составляет одну из многознаменательнейших страниц в мордасовских летопи-
сях. Эту-то страницу я и решился наконец, после некоторых колебаний, об-
работать литературным образом и представить на суд многоуважаемой публи-
ки. Повесть моя заключает в себе полную и замечательную историю возвыше-
ния, славы и торжественного падения Марьи Александровны и всего ее дома
в Мордасове: тема достойная и соблазнительная для писателя. Разумеется,
прежде всего нужно объяснить: что удивительного в том, что в город
въехал князь К. и остановился у Марьи Александровны, - а для этого, ко-
нечно, нужно сказать несколько слов и о самом князе К. Так я и сделаю. К
тому же биография этого лица совершенно необходима и для всего