дкина. Случилось что-то давно ожидаемое. "Едет, едет!" -
пронеслось по толпе. "Кто это едет?" - пронеслось в голове господина
Голядкина, и он вздрогнул от какого-то странного ощущения. "Пора!" - сказал
советник, внимательно посмотрев на Андрея Филипповича. Андрей Филиппович, с
своей стороны, взглянул на Олсуфия Ивановича. Важно и торжественно кивнул
головой Олсуфий Иванович. "Встанем", - проговорил советник, подымая
господина Голядкина. Все встали. Тогда советник взял за руку господина
Голядкина-старшего, а Андрей Филиппович господина Голядкина-младшего, и оба
торжественно свели двух совершенно подобных среди обставшей их кругом и
устремившейся в ожидании толпы. Герой наш с недоумением осмотрелся кругом,
но его тотчас остановили и указали ему на господина Голядкина-младшего,
который протянул ему руку. "Это мирить нас хотят", - подумал герой наш и с
умилением протянул свою руку господину Голядкину-младшему; потом, потом
протянул к нему свою голову. То же сделал и другой господин Голядкин... Тут
господину Голядкину-старшему показалось, что вероломный друг его улыбается,
что бегло и плутовски мигнул всей окружавшей их толпе, что есть что-то
зловещее в лице неблагопристойного господина Голядкина-младшего, что даже
он отпустил гримасу какую-то в минуту иудина своего поцелуя... В голове
зазвонило у господина Голядкина, в глазах потемнело; ему показалось, что
бездна, целая вереница совершенно подобных Голядкиных с шумом вламываются
во все двери комнаты; но было поздно... Звонкий предательский поцелуй
раздался, и...
Тут случилось совсем неожиданное обстоятельство... Двери в залу
растворились с шумом, и на пороге показался человек, которого один вид
оледенил господина Голядкина. Ноги его приросли к земле. Крик замер в его
стесненной груди. Впрочем, господин Голядкин знал все заранее и давно уже
предчувствовал что-то подобное. Незнакомец важно и торжественно приближался
к господину Голядкину... Господин Голядкин эту фигуру очень хорошо знал. Он
ее видел, очень часто видал, еще сегодня видел... Незнакомец был высокий,
плотный человек, в черном фраке, с значительным крестом на шее и одаренный
густыми, весьма черными бакенбардами; недоставало только сигарки во рту для
дальнейшего сходства... Зато взгляд незнакомца, как уже сказано было,
оледенил ужасом господина Голядкина. С важной и торжественной миной подошел
страшный человек к плачевному герою повести нашей... Герой наш протянул ему
руку; незнакомец взял его руку и потащил за собою... С потерянным, с убитым
лицом оглянулся кругом наш герой...
- Это, это Крестьян Иванович Рутеншпиц, доктор медицины и хирургии,
ваш давнишний знакомец, Яков Петрович! - защебетал чей-то противный голос
под самым ухом господина Голядкина. Он оглянулся: то был отвратительный
подлыми качествами души своей близнец господина Голядкина.
Неблагопристойная, зловещая радость сияла в лице его; с восторгом он тер
свои руки, с восторгом повертывал кругом свою голову, с восторгом семенил
кругом всех и каждого; казалось, готов был тут же начать танцевать от
восторга; наконец он прыгнул вперед, выхватил свечку у одного из слуг и
пошел вперед, освещая дорогу господину Голядкину и Крестьяну Ивановичу.
Господин Голядкин слышал ясно, как все, что ни было в зале, ринулось вслед
за ним, как все теснились, давили друг друга и все вместе, в голос,
начинали повторять за господином Голядкиным: "что это ничего; что не
бойтесь, Яков Петрович, что это ведь старинный друг и знакомец ваш,
пронеслось по толпе. "Кто это едет?" - пронеслось в голове господина
Голядкина, и он вздрогнул от какого-то странного ощущения. "Пора!" - сказал
советник, внимательно посмотрев на Андрея Филипповича. Андрей Филиппович, с
своей стороны, взглянул на Олсуфия Ивановича. Важно и торжественно кивнул
головой Олсуфий Иванович. "Встанем", - проговорил советник, подымая
господина Голядкина. Все встали. Тогда советник взял за руку господина
Голядкина-старшего, а Андрей Филиппович господина Голядкина-младшего, и оба
торжественно свели двух совершенно подобных среди обставшей их кругом и
устремившейся в ожидании толпы. Герой наш с недоумением осмотрелся кругом,
но его тотчас остановили и указали ему на господина Голядкина-младшего,
который протянул ему руку. "Это мирить нас хотят", - подумал герой наш и с
умилением протянул свою руку господину Голядкину-младшему; потом, потом
протянул к нему свою голову. То же сделал и другой господин Голядкин... Тут
господину Голядкину-старшему показалось, что вероломный друг его улыбается,
что бегло и плутовски мигнул всей окружавшей их толпе, что есть что-то
зловещее в лице неблагопристойного господина Голядкина-младшего, что даже
он отпустил гримасу какую-то в минуту иудина своего поцелуя... В голове
зазвонило у господина Голядкина, в глазах потемнело; ему показалось, что
бездна, целая вереница совершенно подобных Голядкиных с шумом вламываются
во все двери комнаты; но было поздно... Звонкий предательский поцелуй
раздался, и...
Тут случилось совсем неожиданное обстоятельство... Двери в залу
растворились с шумом, и на пороге показался человек, которого один вид
оледенил господина Голядкина. Ноги его приросли к земле. Крик замер в его
стесненной груди. Впрочем, господин Голядкин знал все заранее и давно уже
предчувствовал что-то подобное. Незнакомец важно и торжественно приближался
к господину Голядкину... Господин Голядкин эту фигуру очень хорошо знал. Он
ее видел, очень часто видал, еще сегодня видел... Незнакомец был высокий,
плотный человек, в черном фраке, с значительным крестом на шее и одаренный
густыми, весьма черными бакенбардами; недоставало только сигарки во рту для
дальнейшего сходства... Зато взгляд незнакомца, как уже сказано было,
оледенил ужасом господина Голядкина. С важной и торжественной миной подошел
страшный человек к плачевному герою повести нашей... Герой наш протянул ему
руку; незнакомец взял его руку и потащил за собою... С потерянным, с убитым
лицом оглянулся кругом наш герой...
- Это, это Крестьян Иванович Рутеншпиц, доктор медицины и хирургии,
ваш давнишний знакомец, Яков Петрович! - защебетал чей-то противный голос
под самым ухом господина Голядкина. Он оглянулся: то был отвратительный
подлыми качествами души своей близнец господина Голядкина.
Неблагопристойная, зловещая радость сияла в лице его; с восторгом он тер
свои руки, с восторгом повертывал кругом свою голову, с восторгом семенил
кругом всех и каждого; казалось, готов был тут же начать танцевать от
восторга; наконец он прыгнул вперед, выхватил свечку у одного из слуг и
пошел вперед, освещая дорогу господину Голядкину и Крестьяну Ивановичу.
Господин Голядкин слышал ясно, как все, что ни было в зале, ринулось вслед
за ним, как все теснились, давили друг друга и все вместе, в голос,
начинали повторять за господином Голядкиным: "что это ничего; что не
бойтесь, Яков Петрович, что это ведь старинный друг и знакомец ваш,