а раза, чуть не упал, - и при этом обстоятельстве осиротел
другой сапог господина Голядкина, тоже покинутый своею калошею. Наконец,
господин Голядкин сбавил шагу немножко, чтоб дух перевести, торопливо
осмотрелся кругом и увидел, что уже перебежал, не замечая того, весь свой
путь по Фонтанке, перешел Аничков мост, миновал часть Невского и теперь
стоит на повороте в Литейную. Господин Голядкин поворотил в Литейную.
Положение его в это мгновение походило на положение человека, стоящего над
страшной стремниной, когда земля под ним обрывается, уж покачнулась, уж
двинулась, в последний раз колышется, падает, увлекает его в бездну, а
между тем у несчастного нет ни силы, ни твердости духа отскочить назад,
отвесть свои глаза от зияющей пропасти; бездна тянет его, и он прыгает,
наконец, в нее сам, сам ускоряя минуту своей же погибели. Господин Голядкин
знал, чувствовал и был совершенно уверен, что с ним непременно совершится
дорогой еще что-то недоброе, что разразиться над ним еще какая-нибудь
неприятность, что, например, он встретит опять своего незнакомца; но -
странное дело, он даже желал этой встречи, считал ее неизбежною и просил
только, чтоб поскорее все это кончилось, чтоб положение-то его разрешилось
хоть как-нибудь, но только б скорее. А между тем он все бежал да бежал, и
словно двигаемый какою-то постороннею силою, ибо во всем существе своем
чувствовал какое-то ослабление и онемение; думать ни о чем он не мог, хотя
идеи его цеплялись за все, как терновник. Какая-то затерянная собачонка,
вся мокрая и издрогшая, увязалась за господином Голядкиным и тоже бежала
около него бочком, торопливо, поджав хвост и уши, по временам робко и
понятливо на него поглядывая. Какая-то далекая, давно уж забытая идея, -
воспоминание о каком-то давно случившемся обстоятельстве, - пришла теперь
ему в голову, стучала, словно молоточком, в его голове, досаждала ему, не
отвязывалась прочь от него. "Эх, эта скверная собачонка!" - шептал господин
Голядкин, сам не понимая себя. Наконец, он увидел своего незнакомца на
повороте в Итальянскую улицу. Только теперь незнакомец уже шел не навстречу
ему, а в ту же самую сторону, как и он, и тоже бежал, несколько шагов
впереди. Наконец, вошли в Шестилавочную. У господина Голядкина дух
захватило. Незнакомец остановился прямо перед тем домом, в котором
квартировал господин Голядкин. Послышался звон колокольчика, и почти в то
же время скрип железной задвижки. Калитка отворилась, незнакомец нагнулся,
мелькнул и исчез. Почти в то же самое мгновение поспел и господин Голядкин
и, как стрелка, влетел под ворота. Не слушая заворчавшего дворника,
запыхавшись, вбежал он на двор и тотчас же увидел своего интересного
спутника, на минуту потерянного. Незнакомец мелькнул при входе на ту
лестницу, которая вела в квартиру господина Голядкина. Господин Голядкин
бросился вслед за ним. Лестница была темная, сырая и грязная. На всех
поворотах нагромождена была бездна всякого жилецкого хлама, так что чужой,
не бывалый человек, попавши на эту лестницу в темное время, принуждаем был
по ней с полчаса путешествовать, рискуя сломить себе ноги и проклиная
вместе с лестницей и знакомых своих, неудобно так поселившихся. Но спутник
господина Голядкина был словно знакомый, словно домашний; взбегал легко,
без затруднений и с совершенным знанием местности. Господин Голядкин почти
совсем нагонял его; даже раза два или три подол шинели незнакомца ударял
его по носу. Сердце в нем замирало. Таинственный человек ост
другой сапог господина Голядкина, тоже покинутый своею калошею. Наконец,
господин Голядкин сбавил шагу немножко, чтоб дух перевести, торопливо
осмотрелся кругом и увидел, что уже перебежал, не замечая того, весь свой
путь по Фонтанке, перешел Аничков мост, миновал часть Невского и теперь
стоит на повороте в Литейную. Господин Голядкин поворотил в Литейную.
Положение его в это мгновение походило на положение человека, стоящего над
страшной стремниной, когда земля под ним обрывается, уж покачнулась, уж
двинулась, в последний раз колышется, падает, увлекает его в бездну, а
между тем у несчастного нет ни силы, ни твердости духа отскочить назад,
отвесть свои глаза от зияющей пропасти; бездна тянет его, и он прыгает,
наконец, в нее сам, сам ускоряя минуту своей же погибели. Господин Голядкин
знал, чувствовал и был совершенно уверен, что с ним непременно совершится
дорогой еще что-то недоброе, что разразиться над ним еще какая-нибудь
неприятность, что, например, он встретит опять своего незнакомца; но -
странное дело, он даже желал этой встречи, считал ее неизбежною и просил
только, чтоб поскорее все это кончилось, чтоб положение-то его разрешилось
хоть как-нибудь, но только б скорее. А между тем он все бежал да бежал, и
словно двигаемый какою-то постороннею силою, ибо во всем существе своем
чувствовал какое-то ослабление и онемение; думать ни о чем он не мог, хотя
идеи его цеплялись за все, как терновник. Какая-то затерянная собачонка,
вся мокрая и издрогшая, увязалась за господином Голядкиным и тоже бежала
около него бочком, торопливо, поджав хвост и уши, по временам робко и
понятливо на него поглядывая. Какая-то далекая, давно уж забытая идея, -
воспоминание о каком-то давно случившемся обстоятельстве, - пришла теперь
ему в голову, стучала, словно молоточком, в его голове, досаждала ему, не
отвязывалась прочь от него. "Эх, эта скверная собачонка!" - шептал господин
Голядкин, сам не понимая себя. Наконец, он увидел своего незнакомца на
повороте в Итальянскую улицу. Только теперь незнакомец уже шел не навстречу
ему, а в ту же самую сторону, как и он, и тоже бежал, несколько шагов
впереди. Наконец, вошли в Шестилавочную. У господина Голядкина дух
захватило. Незнакомец остановился прямо перед тем домом, в котором
квартировал господин Голядкин. Послышался звон колокольчика, и почти в то
же время скрип железной задвижки. Калитка отворилась, незнакомец нагнулся,
мелькнул и исчез. Почти в то же самое мгновение поспел и господин Голядкин
и, как стрелка, влетел под ворота. Не слушая заворчавшего дворника,
запыхавшись, вбежал он на двор и тотчас же увидел своего интересного
спутника, на минуту потерянного. Незнакомец мелькнул при входе на ту
лестницу, которая вела в квартиру господина Голядкина. Господин Голядкин
бросился вслед за ним. Лестница была темная, сырая и грязная. На всех
поворотах нагромождена была бездна всякого жилецкого хлама, так что чужой,
не бывалый человек, попавши на эту лестницу в темное время, принуждаем был
по ней с полчаса путешествовать, рискуя сломить себе ноги и проклиная
вместе с лестницей и знакомых своих, неудобно так поселившихся. Но спутник
господина Голядкина был словно знакомый, словно домашний; взбегал легко,
без затруднений и с совершенным знанием местности. Господин Голядкин почти
совсем нагонял его; даже раза два или три подол шинели незнакомца ударял
его по носу. Сердце в нем замирало. Таинственный человек ост