до
того, что сам своей рукой схватил за руку Надю и отвел ее от Вельчанинова,
подскочил к нему и потерянно смотрел на него, шевеля трясущимися губами.
- На одну минутку-с, - едва выговорил он наконец.
Вельчанинов ясно видел, что еще минута, и этот господин может решиться
на что-нибудь в десять раз еще нелепее; он взял его поскорее за руку и, не
обращая внимания на всеобщее недоумение, вывел на балкон и даже сошел с ним
несколько шагов в сад, в котором уже почти совсем стемнело.
- Понимаете ли, что вы должны сейчас же, сию же минуту со мною уехать!
- проговорил Павел Павлович.
- Нет, не понимаю...
- Помните ли, - продолжал Павел Павлович своим исступленным шепотом, -
помните, как вы потребовали от меня тогда, чтобы я сказал вам все, все-с,
откровенно-с, "самое последнее слово...", помните ли-с? Ну, так пришло
время сказать это слово-с... поедемте-с!
Вельчанинов подумал, взглянул еще раз на Павла Павловича и согласился
уехать.
Внезапно возвещенный их отъезд взволновал родителей и возмутил всех
девиц ужасно.
- Хотя бы по другой чашке чаю... - жалобно простонала m-me
Захлебинина.
- Ну уж ты, чего взволновался? - с строгим и недовольным тоном
обратился старик к ухмылявшемуся и отмалчивавшемуся Павлу Павловичу.
- Павел Павлович, зачем вы увозите Алексея Ивановича? - жалобно
заворковали девицы, в то же время ожесточенно на него посматривая. Надя же
так злобно на него поглядела, что он весь покривился, но - не сдался.
- А ведь и в самом деле Павел Павлович - спасибо ему - напомнил мне о
чрезвычайно важном деле, которое я мог упустить, - смеялся Вельчанинов,
пожимая руку хозяину, откланиваясь хозяйке и девицам и как бы особенно
перед всеми ими Катерине Федосеевне, что было опять всеми замечено.
- Мы вам благодарны за посещение и вам всегда рады, все, - веско
заключил Захлебинин.
- Ах, мы так рады... - с чувством подхватила мать семейства.
- Приезжайте, Алексей Иванович! приезжайте! - слышались многочисленные
голоса с балкона, когда он уже уселся с Павлом Павловичем в коляску; чуть
ли не было одного голоска, проговорившего потише других: "Приезжайте,
милый, милый Алексей Иванович!"
"Это рыженькая!" - подумал Вельчанинов.
XIII
НА ЧЬЕМ КРАЮ БОЛЬШЕ
Он мог подумать о рыженькой, а между тем досада и раскаяние давно уже
томили его душу. Да и во весь этот день, казалось бы так забавно
проведенный, - тоска почти не оставляла его. Перед тем как петь романс, он
уже не знал, куда от нее деваться; может, оттого и пропел с таким
увлечением.
"И я мог так унизиться... оторваться от всего!" - начал было он
упрекать себя, но поспешно прервал свои мысли. Да и унизительно показалось
ему плакаться; гораздо приятнее было на кого-нибудь поскорей рассердиться.
- Дур-рак! - злобно прошептал он, накосившись на сидевшего с ним рядом
в коляске и примолкшего Павла Павловича.
Павел Павлович упорно молчал, может быть сосредоточиваясь и
приготовляясь. С нетерпеливым жестом снимал он иногда с себя шляпу и
вытирал себе лоб платком.
- Потеет! - злобился Вельчанинов.
Однажды только Павел Павлович отнесся с вопросом к кучеру: "Будет
гроза или нет?"
- И-и какая! Непременно будет; весь день парило. - Действительно, небо
темнело и вспыхивали отдаленные молнии. В город въехали уже в половине
одиннадцатого.
того, что сам своей рукой схватил за руку Надю и отвел ее от Вельчанинова,
подскочил к нему и потерянно смотрел на него, шевеля трясущимися губами.
- На одну минутку-с, - едва выговорил он наконец.
Вельчанинов ясно видел, что еще минута, и этот господин может решиться
на что-нибудь в десять раз еще нелепее; он взял его поскорее за руку и, не
обращая внимания на всеобщее недоумение, вывел на балкон и даже сошел с ним
несколько шагов в сад, в котором уже почти совсем стемнело.
- Понимаете ли, что вы должны сейчас же, сию же минуту со мною уехать!
- проговорил Павел Павлович.
- Нет, не понимаю...
- Помните ли, - продолжал Павел Павлович своим исступленным шепотом, -
помните, как вы потребовали от меня тогда, чтобы я сказал вам все, все-с,
откровенно-с, "самое последнее слово...", помните ли-с? Ну, так пришло
время сказать это слово-с... поедемте-с!
Вельчанинов подумал, взглянул еще раз на Павла Павловича и согласился
уехать.
Внезапно возвещенный их отъезд взволновал родителей и возмутил всех
девиц ужасно.
- Хотя бы по другой чашке чаю... - жалобно простонала m-me
Захлебинина.
- Ну уж ты, чего взволновался? - с строгим и недовольным тоном
обратился старик к ухмылявшемуся и отмалчивавшемуся Павлу Павловичу.
- Павел Павлович, зачем вы увозите Алексея Ивановича? - жалобно
заворковали девицы, в то же время ожесточенно на него посматривая. Надя же
так злобно на него поглядела, что он весь покривился, но - не сдался.
- А ведь и в самом деле Павел Павлович - спасибо ему - напомнил мне о
чрезвычайно важном деле, которое я мог упустить, - смеялся Вельчанинов,
пожимая руку хозяину, откланиваясь хозяйке и девицам и как бы особенно
перед всеми ими Катерине Федосеевне, что было опять всеми замечено.
- Мы вам благодарны за посещение и вам всегда рады, все, - веско
заключил Захлебинин.
- Ах, мы так рады... - с чувством подхватила мать семейства.
- Приезжайте, Алексей Иванович! приезжайте! - слышались многочисленные
голоса с балкона, когда он уже уселся с Павлом Павловичем в коляску; чуть
ли не было одного голоска, проговорившего потише других: "Приезжайте,
милый, милый Алексей Иванович!"
"Это рыженькая!" - подумал Вельчанинов.
XIII
НА ЧЬЕМ КРАЮ БОЛЬШЕ
Он мог подумать о рыженькой, а между тем досада и раскаяние давно уже
томили его душу. Да и во весь этот день, казалось бы так забавно
проведенный, - тоска почти не оставляла его. Перед тем как петь романс, он
уже не знал, куда от нее деваться; может, оттого и пропел с таким
увлечением.
"И я мог так унизиться... оторваться от всего!" - начал было он
упрекать себя, но поспешно прервал свои мысли. Да и унизительно показалось
ему плакаться; гораздо приятнее было на кого-нибудь поскорей рассердиться.
- Дур-рак! - злобно прошептал он, накосившись на сидевшего с ним рядом
в коляске и примолкшего Павла Павловича.
Павел Павлович упорно молчал, может быть сосредоточиваясь и
приготовляясь. С нетерпеливым жестом снимал он иногда с себя шляпу и
вытирал себе лоб платком.
- Потеет! - злобился Вельчанинов.
Однажды только Павел Павлович отнесся с вопросом к кучеру: "Будет
гроза или нет?"
- И-и какая! Непременно будет; весь день парило. - Действительно, небо
темнело и вспыхивали отдаленные молнии. В город въехали уже в половине
одиннадцатого.