гомосексуалиста в себе всю жизнь истязал и мучил, а задушил только перед самой смертью,
когда понял, что сам скоро коньки отбросит. А все его стихи и поэмы, оказывается, на самом
деле написал этот гомосексуалист. Два американских ученых доказали, сама читала. Вот какие
в Англии люди! Лучше уж ваш мрачняк в кабине.
- Почему мрачняк? По-моему, в этом много красоты.
- В чем? В скелете рядом?
- Нет, - ответила я. - В русской душе. Представь, ты совсем не умеешь водить, а
вокруг степь и небо. Я люблю Россию.
- А что именно ты в ней любишь? Некоторое время я обдумывала этот вопрос. Потом не
очень уверенно ответила:
- Русский язык.
- Ты правильно делаешь, - сказала И Хули, - что внушаешь себе это чувство. Иначе
тебе было бы невыносимо тут жить. Как мне в Англии.
Она по-кошачьи потянулась, поглядела вдаль, и в ее глазах мелькнуло что-то
лениво-мечтательное. Мне вдруг померещилась хищная острозубая пасть на месте ее лица, как
бывает на двадцать пятом кинокадре. Я захотела сказать ей какую-нибудь легкую колкость.
- По-моему, это ты внушаешь себе, что живешь среди лицемеров и извергов.
- Я? Зачем бы я стала это делать? - спросила она.
- Говорят, никто не может совершить убийства, не приписав своей жертве какого-нибудь
дурного качества. Иначе совесть замучает. А когда убийства следуют одно за другим, эти
качества удобно распространить на всю target group. He так пугает воздаяние.
По лицу И Хули пробежала тень.
- Это мораль? - спросила она. - Даже некоторые люди понимают, что в реальности
нет ни добра, ни зла. А мы с тобой лисы. После смерти нет ни воздаяния за зло, ни награды за
добродетель, а только общее для всех возвращение к великому пределу у Желтого Источника,
Остальное придумали для того, чтобы держать народ в подчинении и страхе. О чем ты
говоришь?
Я поняла, как глупо себя веду - злю сестру, с которой хочу посоветоваться. Кто я такая,
чтобы в чем-то ее упрекать? Разве я хоть на йоту лучше? Если я действительно считаю себя
лучше, значит, я еще хуже. Надо было свести все к шутке.
- Какие мы серьезные, - сказала я игриво. - Вот к чему ведет многолетнее
сожительство с бесхвостой обезьяной. Ты даже рассуждать стала совсем как они.
И Хули несколько секунд недоверчиво глядела на меня, хмуря пушистые брови. Ей это
очень шло. Потом она улыбнулась.
- Значит, решила надо мной посмеяться? Теперь не поворачивайся ко мне задом...
У лис эта фраза основана на несколько иных референциях, чем у людей, но общее
значение примерно то же. Я и не собиралась поворачиваться к ней задом, тем более что она
действительно могла дернуть за хвост - в пятнадцатом веке такое уже произошло, я до сих пор
помню. Но эта фраза неожиданно напомнила мне о последнем свидании с Александром. Я
покраснела. Это не укрылось от сестрички И.
- Ого, - сказала она, - ты все так же краснеешь, как тысячу лет назад. Даже завидно.
Как тебе удается? Для этого, наверно, надо быть девственницей?
Самое интересное, что я краснею только в компании других оборотней. А при общении с
людьми такого не бывает. Очень жаль - можно было бы сильно поднять тариф.
- А я уже не девственница, - сказала я и покраснела еще сильнее.
- Неужели? - От изумления И Хули откинулась на спинку дивана. - Давай-ка
рассказывай!
Мне уже давно не терпелось поделиться своей историей - и следующие полчаса ушли у
меня на то, чтобы выложить перепо