во всем мире
знали. А теперь не всякий иностранец и поймет, что это такое - "FSB". Одна американская
лесбиянка, которая снимала меня на уик-энд, все время путала "FSB" с "FSD". "FSD" - это
"female sexual dysfunction", болезнь, которую придумали фармацевтические компании, чтобы
запустить в производство женский аналог виагры. Секс-дисфункция у женщин, конечно, блеф:
в женской сексуальности важны не столько физические аспекты, сколько контекст - свечи,
шампанское, слова. А если уж совсем честно, важнейшим условием современного женского
оргазма является высокий уровень материальной обеспеченности. Но это пилюлей не решишь
- it's the economy, stupid . Впрочем, я отвлеклась.
Хоть название у КГБ поменялось, кадры остались прежними, суровыми и закаленными.
Нормальный человек от такого удара бутылкой по голове надолго отбросил бы коньки. А
Михалыч довольно быстро стал приходить в себя. Возможно, дело было в том, что он получил
удар в измененном состоянии сознания - при этом трансформируются физические свойства
организма, как может подтвердить любой алкоголик.
Я поняла, что он в сознании, когда попыталась вытащить ключ от двери у него из штанов.
Склонившись над ним, я увидела, что он смотрит на меня из-под приоткрытых век. Я сразу
отскочила. Меня напугало происходившее с ним после укола - такого я раньше не видела, и
рисковать мне не хотелось.
- Телефон, - прошептал Михалыч.
- Что телефон?
- Кто... Кто...
- Кто звонил? - догадалась я. - Не знаю. Какой-то мужчина.
Он застонал. Удивительно. Нормального человека после такого удара по голове
волновали бы вечные вопросы. А этот думал о телефонных звонках. Как писал Маяковский,
"гвозди бы делать из этих людей, всем бы в России жилось веселей" (это он потом исправил на
"крепче бы не было в мире гвоздей", а в черновике было именно так, сама видела).
- Дайте ключ, - сказала я, - мне идти надо.
- Подожди ты, - выдохнул Михалыч, - разговор.
- Я с торчками не разговариваю.
- Не рассуждай...
Он говорил с усилием, делая большие паузы - будто каждое предложение было высокой
горой, с которой он несколько раз срывался за время штурма.
- Ну да, - сказала я обиженным тоном. - Не рассуждай. Люське вон тоже говорили -
не рассуждай. А как клиент у нее на ветке сакуры помер, попала под следствие. Адвокат
говорит - перитонит, несчастный случай. А следователь клеит прорыв прямой кишки,
непредумышленное убийство. И надо еще три штуки занести, тогда будет непредумышленное,
а можно вообще налететь по полной... Давайте ключ, а то еще раз получите. И плевать, что вы
из ФСБ. Мне ничего не будет, самозащита.
С этими словами я снова взялась за бутылку.
Он издал жутковатый звук - словно глубоко в омуте засмеялся водяной. Потом
попытался что-то сказать, но получилось только:
- Сиди... Си...
- Слушайте, я последний раз по-хорошему прошу, - повторила я, - отдайте ключ!
- Сука, - сказал он неожиданно отчетливо. Все-таки эти офицеры такие хамы. Не могут
культурно поговорить с девушкой. Я занесла бутылку для удара, и тут дверь за моей
спиной открылась.
На пороге стоял высокий молодой человек в темном плаще с поднятым воротом. Он был
небрит, хмур и очень хорош собой - это я отметила без всякой личной вовлеченности,
холодным взглядом художницы.
Немного портила его только надменно-гневная складка у губ. Она, однако, не вызывала к
нему неприязни, а как бы ус
знали. А теперь не всякий иностранец и поймет, что это такое - "FSB". Одна американская
лесбиянка, которая снимала меня на уик-энд, все время путала "FSB" с "FSD". "FSD" - это
"female sexual dysfunction", болезнь, которую придумали фармацевтические компании, чтобы
запустить в производство женский аналог виагры. Секс-дисфункция у женщин, конечно, блеф:
в женской сексуальности важны не столько физические аспекты, сколько контекст - свечи,
шампанское, слова. А если уж совсем честно, важнейшим условием современного женского
оргазма является высокий уровень материальной обеспеченности. Но это пилюлей не решишь
- it's the economy, stupid . Впрочем, я отвлеклась.
Хоть название у КГБ поменялось, кадры остались прежними, суровыми и закаленными.
Нормальный человек от такого удара бутылкой по голове надолго отбросил бы коньки. А
Михалыч довольно быстро стал приходить в себя. Возможно, дело было в том, что он получил
удар в измененном состоянии сознания - при этом трансформируются физические свойства
организма, как может подтвердить любой алкоголик.
Я поняла, что он в сознании, когда попыталась вытащить ключ от двери у него из штанов.
Склонившись над ним, я увидела, что он смотрит на меня из-под приоткрытых век. Я сразу
отскочила. Меня напугало происходившее с ним после укола - такого я раньше не видела, и
рисковать мне не хотелось.
- Телефон, - прошептал Михалыч.
- Что телефон?
- Кто... Кто...
- Кто звонил? - догадалась я. - Не знаю. Какой-то мужчина.
Он застонал. Удивительно. Нормального человека после такого удара по голове
волновали бы вечные вопросы. А этот думал о телефонных звонках. Как писал Маяковский,
"гвозди бы делать из этих людей, всем бы в России жилось веселей" (это он потом исправил на
"крепче бы не было в мире гвоздей", а в черновике было именно так, сама видела).
- Дайте ключ, - сказала я, - мне идти надо.
- Подожди ты, - выдохнул Михалыч, - разговор.
- Я с торчками не разговариваю.
- Не рассуждай...
Он говорил с усилием, делая большие паузы - будто каждое предложение было высокой
горой, с которой он несколько раз срывался за время штурма.
- Ну да, - сказала я обиженным тоном. - Не рассуждай. Люське вон тоже говорили -
не рассуждай. А как клиент у нее на ветке сакуры помер, попала под следствие. Адвокат
говорит - перитонит, несчастный случай. А следователь клеит прорыв прямой кишки,
непредумышленное убийство. И надо еще три штуки занести, тогда будет непредумышленное,
а можно вообще налететь по полной... Давайте ключ, а то еще раз получите. И плевать, что вы
из ФСБ. Мне ничего не будет, самозащита.
С этими словами я снова взялась за бутылку.
Он издал жутковатый звук - словно глубоко в омуте засмеялся водяной. Потом
попытался что-то сказать, но получилось только:
- Сиди... Си...
- Слушайте, я последний раз по-хорошему прошу, - повторила я, - отдайте ключ!
- Сука, - сказал он неожиданно отчетливо. Все-таки эти офицеры такие хамы. Не могут
культурно поговорить с девушкой. Я занесла бутылку для удара, и тут дверь за моей
спиной открылась.
На пороге стоял высокий молодой человек в темном плаще с поднятым воротом. Он был
небрит, хмур и очень хорош собой - это я отметила без всякой личной вовлеченности,
холодным взглядом художницы.
Немного портила его только надменно-гневная складка у губ. Она, однако, не вызывала к
нему неприязни, а как бы ус